— Ну, мама есть мама.
— Да, именно так. У нас все в семье решают мужчины. А потом, я от родителей уже давно мало завишу. С первого курса живу, можно сказать, самостоятельно — с бабушкой. А бабушка предпочитает проводить время на даче — там у нас домик.
— Представляю, какой там домик…
— Ну, у соседей круче… Так что приходится самому себя обслуживать и поддерживать нашу с бабушкой двухкомнатную квартиру.
Саша смотрела на него во все глаза.
— Ну что, пойдем? У тебя, наверное, дома кто-то уже появился, — Мирошкин решил, что пришло время прощаться.
Она посмотрела на часы.
— Да, наверное. Ох, как не хочется с тобой расставаться. Спасибо тебе. Сейчас приду, и мне устроят… Даже страшно возвращаться.
— Кто устроит? Ты снимаешь комнату? — Андрей про себя считал, сколько раз за время их разговора его собеседница впала в противоречие. Получалось, не менее двух: не «вечерка», а какие-то «курсы», не «квартира», а «комната». Наверное, как он у Игнатовой. На секунду ему стало стыдно перед девушкой. Ведь она такая же, как и он. Но он быстро взял себя в руки. Она кивнула.
— Да, комнату. Можно так сказать.
— Давай я тебя провожу. Не так страшно будет возвращаться.
— Проводи.
Дорога от «Пушкинской» до «Кропоткинской» заняла немного времени. «А неплохой она райончик выбрала», — подумал Андрей, когда увидел, что в вестибюле станции Саша повернула в сторону Гоголевского бульвара. Они вышли на улицу и некоторое время шли молча. Лицо девушки с каждым шагом становилось напряженнее. «Не бойся, — Андрей взял ее за руку, — ничего она тебе не сделает». Девушка ответила вялой улыбкой, но руку у него не отняла. «Почему именно «она ничего не сделает», а не «он», — промелькнуло в голове у молодого человека. У поворота в Сивцев Вражек она остановилась.
— Ну, Андрюша, вот мы и пришли. Дальше меня провожать не нужно. Дашь мне свой телефон? Я позвоню. Свой я пока дать не могу. Не хочу смущать хозяев, — она выжидательно смотрела на него, Мирошкин хотел было уже надиктовать какую-то абракадабру из цифр, по которым Серкова могла звонить до посинения, но тут у него возник новый план. Ему захотелось посмотреть, в каких условиях обитает девушка.
— Я провожу тебя до дверей. Если надо, объясню хозяйке про ключи и деньги. Скажешь, что мы вместе ходим на курсы и все такое.
Он вновь взял девушку за руку и повлек в переулок. Нехотя, как показалось Андрею, она поддалась.
— Вот здесь я живу, — Саша указала на открытую дверь подъезда. Дом был старый, как, впрочем, и все дома в этом районе. Андрей чего-то ждал, но чего, он не мог сформулировать. В первый день знакомства ждать прощального поцелуя глупо, но Саша вдруг улыбнулась и потянулась к его щеке. Наверное, она бы его чмокнула, но подъездная дверь открылась, и девушка отстранилась. На улицу вышла женщина лет пятидесяти с сигаретой руках. «А, Саша, ну, наконец-то, — услышал Андрей. — Где ты ходишь? Я прихожу, все закрыто. Владимира Николаевича тоже нет. Я даже в туалет отлучиться из магазина не могу. Здравствуйте, молодой человек». Мирошкин поздоровался, он не понимал, что происходит. Серкова стояла с лицом белее бумаги. Закурив, ее знакомая продолжала: «Что же ты стоишь, пригласи молодого человека в лавку. Пусть посмотрит нашу продукцию, может быть, что-нибудь и приобретет». Саша взяла руку Андрея в свою ледяную ладонь и повела в подъезд. Женщина осталась на улице. Молодые люди поднялись по подъездным ступенькам и вошли в первую квартирную дверь.