Остаток дня Андрей убеждал себя не связываться с этой «шалашовкой» — так он почему-то называл Сашу — пугал себя хваткими провинциалками (в сравнении с Серковой он казался себе москвичом), но в половине третьего следующего дня уже копался в скудном книжном развале клуба «Носорог». «В конце концов, — думал молодой человек, — мне ничего не грозит. Ничего она про меня не знает, а если не буду дураком, то и не узнает. А в остальном… Личико, конечно, простенькое — девушка, видно, «из народа», но фигурка точеная, ножки… Чего я?! Ищу какую-то безумную страсть. Вот Поляничко сколько баб за эти годы в подвал перетаскал! А я все в мечтах витаю. Надо проще подходить к вопросу. Главное, всегда носить при себе презервативы». Презервативы, кстати, лежали в боковом кармане куртки. Из дальних комнат клуба слышалось треньканье на балалайке.
— Андрей, пойдем со мной.
Он оглянулся. Перед ним стояла Саша, одетая в белую футболку, старые джинсы и тапочки. «Точно, «троечка», — определил Мирошкин, ощупав ее глазами. — Ой какое лицо колхозное». Волосы девушки были убраны в хвостик, и теперь в глаза особенно бросались ее полуазиатский разрез глаз и курносый нос в веснушках. Такая прическа ее явно простила и портила.
— Куда пойдем? — Андрей был удивлен тем, что девушка не одета для уличной прогулки.
— Владимир Николаевич хочет с тобой поговорить.
«О, Господи, — подумал Мирошкин, — только этого мне еще не хватало». Они двинулись на звук балалайки. Владимир Николаевич оказался атлетически сложенным мужчиной — стариком его нельзя было назвать, слишком он был крепок — со строгим лицом и большой седой шевелюрой. «Чем-то похож на сердитого льва», — определил Андрей. Директор клуба восседал на стуле, а перед ним терзал балалайку сидевший на табурете мальчик лет десяти. «Вот-вот, — сурово ободрял его страдания Владимир Николаевич, — уже лучше». Появившимся в дверях молодым людям он бросил только: «Обождите», — и Саша повела Андрея на уже знакомую кухню. На его вопросы о содержании предстоящей беседы с директором она отвечала незнанием и с таким напряженным вниманием всматривалась в лицо Мирошкина, как будто ждала от него по меньшей мере внезапного обращения в упыря. Наконец балалайка смолкла, и раздался громкий призыв благодетеля Серковой: «Зайдите». Владимир Николаевич усадил Андрея на ту же ученическую табуретку и выставил из комнаты Сашу, которая с перекошенным от волнения лицом и со скрещенными на груди руками встала было около дверей.
— Ну-с, молодой человек, давайте знакомиться: Алексеев Владимир Николаевич — директор клуба, человек, на которого волей случая возложена ответственность за судьбу Саши. А вы…
— Андрей Мирошкин, историк…
— А также политик, аспирант, предприниматель и сын генерала. Видите, как всего у вас много. Зачем вам еще и Саша?
— Это странный вопрос…
— Я поясню. Вы довольно привлекательный молодой человек с хорошими возможностями. Вижу, спортом занимаетесь. Чем, если не секрет?
— Ничем специально я не занимаюсь. Так, гантели кидаю. А Саша…
— А я вот долго занимался самбо. Даже сейчас иногда приходится использовать старые навыки. Разные люди попадаются… Но мы отвлеклись. Ну и для чего вам понадобилась девушка, приехавшая в Москву издалека, без прописки и… В общем, девушка не вашего круга?
— А почему вы мне задаете эти вопросы? Как для чего? Она мне понравилась!
— Нет, это как раз понятно. У Саши есть все данные, чтобы нравиться. Ну а что вам в ней особенно понравилось?
— Господи, как что?
— Вот вы спросили у Саши, не собираюсь ли я сделать ее своей любовницей. Не отпирайтесь, она мне подробно передала содержание вашего с ней разговора. Когда интересуются подобными вещами, ясно, что целью является затянуть девушку в постель. Она вам в таком качестве понравилась?
— Я, Владимир Николаевич, задал ей этот неприятный для вас вопрос потому, что мне также небезразлично ее будущее и я хочу уберечь ее от злых людей. А вас я до сегодняшнего дня не знал.
— Ну, вот теперь мы познакомились, и я хочу у вас спросить о ваших намерениях в отношении Саши?
— Позвольте, какие же у меня могут быть намерения, если мы только вчера познакомились?
— Положение Саши настолько непросто, что ей нельзя рисковать и ввязываться в сомнительные знакомства. А вам, как мне кажется, лучше оставить ее в покое и обратить внимание на москвичек. Я думаю, для вас не составит трудностей познакомиться с другой девушкой.
— Послушайте, Владимир Николаевич, я прекрасно представляю ситуацию, в которой находится Саша. И я вовсе не хочу причинить ей зло. Что касается прописки… Что тут сказать? Саша мне так понравилась, что мне, в общем, все равно. Не знаю, может быть, это любовь с первого взгляда… В общем, поскольку вы выступаете в роли ее опекуна, могу сказать, что у меня самые честные намерения в отношении этой девушки.