«Ну что? Вывернулся? — Андрей чувствовал на своем лице пристальный взгляд Алексеева. — Сколько я тут всякой высокопарной ерунды наговорил. А каким ископаемым идиотом выгляжу! Интересно, этот старый дурак верит в любовь с первого взгляда? Дурак-то он дурак, а все четко угадал. Хотел я ее трахнуть — это точно. Трахнуть, и все. А эта матрешка ему все рассказала… Поверит или нет? А что я, собственно, теряю?» Но, положа руку на сердце, ему почему-то хотелось выйти победителем из этого словесного поединка с директором клуба. Андрей выпрямился и с вызовом взглянул в лицо Владимиру Николаевичу. Тот позвал: «Саша, ты можешь войти». Появилась Серкова с лицом преступника, готового услышать решение суда. Алексеев поднялся со своего стула и, обращаясь к девушке, торжественно произнес: «Считай, что тебе повезло. Тебе попался достойный человек. Я разрешаю вам погулять. Надеюсь, Андрей, вы покажете Сашеньке Москву, а то я как-то не успел. У нее сегодня занятия. Так что не увлекайтесь. Помните о времени». Алексеев с чувством пожал руку молодому человеку и вышел из комнаты. Глядя на повеселевшее лицо девушки, Мирошкин подумал, что она не так проста, как думает этот старый болван, — ничего не рассказала про то, что Андрей с ней целовался. «Подожди меня на улице», — Саша скрылась из комнаты. Андрей вышел наружу и втянул в себя холодный осенний воздух. «И что мне теперь с ней делать? Продолжать строить из себя лопуха с честными намерениями? А что остается? Не бежать же прямо сейчас. Надо уж ломать комедию до конца, — он оглянулся на подъездную дверь. — Или, правда, взять прямо сейчас и уйти? Представляю, какие у них будут с Владимиром Николаевичем рожи… Допрос мне устроил! Никогда не был в более глупом положении». Из дверей появилась Саша. На ней был вчерашний плащ, и, Андрей был готов поклясться, что под ним одето все то же вязаное платье. «Как ей только не холодно, — думал он. — А может, у нее больше ничего нет? Или такая погода в Туве — лето? Интересно, там холоднее или теплее, чем у нас? Забыл посмотреть атлас, где эта Тува точно находится. Где-то на юге. Значит, там должно быть теплее. И зачем она так красится?» Мирошкин взглянул на часы — половина четвертого. Этот Владимир Николаевич сожрал кучу времени. Ей на курсы в шесть, пока доедет — минус один час, итого на все про все — полтора. Куда же ее отвести?
— Ты не голодна?
— Нет, я пообедала.
У Саши было, судя по всему, великолепное настроение. Мирошкин решил сводить девушку в проверенное место — Александровский сад. Это недалеко, а там есть скамейки, как раз у них будет время посидеть, поговорить. По дороге молчали. У выхода из метро им попался навстречу Лещев. Он поздоровался с Андреем и с недоумением посмотрел на Серкову. «И чего он тут делает? Как посмотрел! А с ней и правда ходить рядом неприлично. В таком виде и с такой раскраской. Сразу видно — лимита», — Андрей неодобрительно посмотрел на свою спутницу. Та истолковала его взгляд по-своему.
— Не обижайся. Я должна была ему все рассказать. Мне ведь даже посоветоваться не с кем. Зато теперь я точно знаю, что могу тебе доверять. И ничего-ничего от тебя больше скрывать не буду.
— Это тебе Владимир Николаевич разрешил?
— Да! Знаешь, как он обо мне заботится! Недавно чуть не подрался из-за меня.
— Как это?
Они дошли до места, сели на скамейку, и Саша пояснила:
— У нас в клубе работал художник. Женя. Как только я поселилась, он тут же начал меня приглашать на всякие выставки, презентации. Ну, я и повелась. Как же — только вчера жила дома, в… («Опять не разобрал название города», — подумал Андрей), а тут — Москва, столько всего, и люди какие кругом! Потом Женя решил мой портрет писать. Все уходили из клуба, а мы работали… В общем, он со мной переспал. А оказалось — у него жена и ребенок. Владимир Николаевич, как узнал, тут же устроил Жене разнос, я думала: подерутся, а потом Женя написал заявление об увольнении. Я как узнала, что он женат, решила, что теперь Владимиру Николаевичу буду всегда все-все-все рассказывать.
— А художник?
— Первые две недели приходил. Подкарауливал меня и говорил, что любит. Да только я ни в какую. Последнее время перестал появляться. Может быть, успокоился.
— Этот Женя… Ну, в общем… Он твой первый мужчина?
— Нет. У меня были до него отношения с мальчиками.