— Какие девушки?
— Ну, не девушки, а девушка. Не представилась. Сказала, что сама позвонит.
Мир расцвел красками, и в этом мире больше не было места для Саши Серковой. Правда, это разноцветье слегка поблекло, поскольку никто Мирошкину в тот день не перезвонил, и около девяти вечера, дождавшись ухода хозяйки в ванную, Андрей сам набрал телефон Костюк. Подошла ее мать, а потом он услышал в трубке голос, от которого ощутил явно обозначившее себя сексуальное возбуждение.
— Я слушаю.
— Настя, привет. Это я, Андрей. Ты мне звонила?
— Здравствуй. Я тебя узнала. И я тебе не звонила.
— Странно. А мне хоз… э-э-э, бабушка сказала, что звонила какая-то девушка, я и решил, что это ты.
— Нет, это была не я.
— Ну ладно. Раз уж я все равно тебе позвонил, можно с тобой поговорить? Как дела?
— Нормально.
— Давай встретимся.
— Нет.
— Ну и зря. Ты, я вижу, все охотишься за призраками, а я здесь — вполне реальный и…
— Почему же за призраками? У меня, между прочим, было свидание с ним.
— И что? Ты счастлива?
— Нет.
Мирошкин приободрился и пустил в ход все свое красноречие. Как может тот человек не дорожить расположением такой девушки?! Умницы-красавицы! Да он просто дурак! Ну, хорошо-хорошо, не будем его так называть. Но подумала ли Настя о себе?! В какое унизительное положение она себя поставила? Умница-красавица! А время идет, годы проходят, а счастья нет. Нельзя быть несчастной. В конце концов что она теряет, встретившись с ним — Андреем Мирошкиным? Вот именно — ничего! Наоборот, будет возможность развеяться… Андрей чувствовал, как под напором его аргументов сопротивление девушки слабеет. Она согласилась подумать и попросила его позвонить завтра. Андрей остался доволен. Он был уверен, что его предложение получит поддержку со стороны ее родителей, измученных исканиями дочери. А такая домашняя девочка не может не посоветоваться с мамой! Он спокойно лег спать, даже не вспомнив о другой девушке, которая, наверное, промерзнув до костей и устав до полусмерти от долгих рысканий по вещевому рынку в поисках китайского пуховика подешевле-посимпатичнее, ждала его в это время в клубе со смешным названием «Носорог»…
Поработав в школе, получив зарплату и вооружившись газетой «Досуг в Москве», Андрей вечером следующего дня звонил Насте. Как он и ожидал, отказа не последовало. Они даже проговорили не меньше получаса, хотя Андрею и очень мешала Нина Ивановна, явно любопытствовавшая и потому постоянно метавшаяся между кухней и своей комнатой. Молодые люди договорились встретиться во вторник на следующей неделе и пойти в кино. Нет, никакого поощрения в голосе Насти Андрей не уловил. Она даже сказала, что если бы он позвонил ей несколькими днями раньше, то у него точно не было бы ни единого шанса. И этот странный срок до вторника, который девушка явно оставила себе на размышление! «И все-таки шанс есть», — эта мысль питала надежды Мирошкина. В день накануне свидания ему чудесно работалось в библиотеке, а начитавшись, он еще и сходил на встречу читателей с академиком Поморцевым, которую устраивала «Историчка». Легендарный историк, которого Мирошкин почему-то представлял себе красавцем сталинских времен с орлиным профилем — так он по крайней мере выглядел на своих портретах полувековой давности, — оказался довольно живым дедом, плохо слышавшим, но в целом недурно сохранившимся для своих девяноста. Нос у него, кстати, оказался, картошкой. Слушая его рассказы о жизни в науке, Андрей вдруг вспомнил о Завьяловой, которую он не видел уже около месяца, и подумал, что если бы он только мог увлечься Ириной, то, наверное, получил возможность лицезреть академика, жившего в одном с ней доме, довольно часто…