На свидание с Костюк Мирошкин собирался не меньше двух часов, так что даже опоздал на занятия по философии, которые у него еще продолжались. Зато он был доволен своим видом — черное длинное пальто, кепка в тон, новые джинсы, новый свитер, новые ботинки. Высидев философию и сделав вид, что он не заметил Завьялову, возникшую в другом конце коридора, Андрей выскочил из института и полетел на свидание с девушкой своей мечты. Она уже ждала — молодой человек опоздал всего на минуту. Смотрели в Доме Ханжонкова новый фильм Данелии «Орел и решка». Фильм Андрею в целом понравился, а вот Костюк его неожиданно разочаровала. Она как-то посерела и стала казаться менее интересной. Возможно, все дело было в смене времен года, а может быть, она просто раньше казалась ему ярче. Так же сер и безрадостен был мир, в котором она жила последний месяц, скучными историями о котором она потчевала Мирошкина после сеанса, когда они сидели в неизменном Макдоналдсе на «Пушкинской». Нет, Мирошкина она не любит. Она по-прежнему любит того человека. Вскоре после расставания с Андреем Настя узнала, что у объекта ее вожделения начались проблемы с бизнесом и его предупредительно, хотя и болезненно побили по заказу конкурентов. Он даже отправил семью подальше от Москвы отдохнуть. А Настя тут же узнала об этом — как, неважно, — явилась на дом и предложила разделить все тяготы и опасности жизни… Ну, хотя бы на период, пока его жена далеко. А он почему-то отказался. Вот, собственно, и все.
Когда она выкладывала ему свою историю, Андрей вдруг ощутил чувство непреодолимой тоски. Именно тоски. И зачем она все это рассказывает? Видно, хочется выговориться, и лучше всего это сделать с человеком, которого не рассчитываешь больше увидеть. Глядя на осунувшуюся, исхудавшую девушку с синевой под глазами, одержимую страстью к зрелому, перегруженному жизненными заботами мужчине, Мирошкин тщетно искал в себе те радость и удовольствие от встречи с ней, которые испытывал летом и испытать которые надеялся вновь. Нет ничего. Скука беспросветная. И увидеться вновь, в общем-то, тоже не хочется. Зачем? Какую роль ему придется играть при этой девушке? Унизительную — до него снизошли, пережив крах надежды на счастье с другим человеком! И это при самом благоприятном исходе! Такую роль играл или даже продолжает играть Лещев при Сыроежкиной. Ему позволяют себя трахать, не скрывая, что особого удовольствия от процесса не испытывают. Но ведь и Костюк не горит желанием заниматься с Андреем сексом. Сравнение себя с Лещевым, которого он к тому же недавно встретил, показалось Мирошкину унизительным. Как его Сыроежкина скрутила! И чего бы собой представляла! Да и эта-то что из себя строит!
Его забавляла неожиданная смена отношения к Насте. Но эта забава, казалось, не стоила той сотни тысяч, которую Мирошкин угрохал за этот вечер. Нет, страдать больше по этой «куриной жопке» он не будет. Почему именно это определение он придумал для Костюк, Мирошкин вряд ли мог пояснить. Даже волос у нее как-то меньше стало! Настя почувствовала в нем перемену, это ее удивило и раздосадовало. Ах, даже если она разочаруется в том мужике, то все равно не захочет возвращаться к нему, Мирошкину?! Ну и черт с ней! Проводив Костюк домой, Андрей помчался к метро. Нет, избавление от иллюзий стоит ста тысяч и убитого вечера. Хотя почему убитого? Вот их сколько кругом симпатичных — с нормальной психикой и пропиской. Андрей даже «на пробу» познакомился в метро с красивой, как ему показалось, девушкой Леной, проводил домой по каким-то мрачным улицам близ «Водного стадиона», и хотя от продолжения общения она отказалась, вдруг вспомнив, что у нее есть жених, настроение у Мирошкина еще более улучшилось. Какая эта Лена хитрюга! Ей просто страшно было идти от метро! Ну, да ладно! Будут у него еще такие Лены.
Но все-таки, когда вечером следующего дня Нина Ивановна позвала его к телефону, сообщив, что ему звонит «та же девушка», Андрей, схватив трубку, почему-то произнес в нее: «Алло! Настя? Привет».
— Привет, привет. Только это не Настя, а Ира, — в голосе Завьяловой слышался горький сарказм.
— Ой, Ир, извини, привет. Давно не виделись.
— Да уж. Совсем перестал заходить. Насти какие-то появились?
— Заработался, замотался.
— Да-да… Как на работе? Дети не достают?
— Да нет, ничего. Спасибо.
— Не за что! Кстати, на следующей неделе в среду можешь зайти в главный корпус и получить деньги за летние месяцы.
— Ой, спасибо. Как раз вовремя. А то у меня совсем…
— Конечно, «совсем»! Всякие Насти стоят недешево.