Гвоздем концерта стал канкан в исполнении учительниц. На сцену выскочили несостоявшаяся жена Мирошкина Алка, нестареющая душой Наталья Юрьевна Глухова, не желавшая стареть учительница физкультуры, у которой, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, был роман с Муравьевым — ровесником Мирошкина, молоденькая библиотекарша Наташа и кто-то из англичанок, сменявшихся столь часто, что имя плясуньи учитель истории не успел пока узнать. Они были одеты в специально сшитые по этому случаю платья, даже на ногах женщин красовались красные подвязки. Роль «шантеклера» исполнял «физик» Николай Сергеевич, поступивший в школу незадолго до прихода туда Мирошкина с неамбициозной целью доработать пять лет, остававшихся ему до пенсии, и вот теперь вовлеченный неутомимой Натальей Юрьевной в нескончаемые школьные представления и конкурсы. Разновозрастный кордебалет, участницы которого к тому же ощутимо различались по росту и весу, запрыгал на ненадежной сцене, рискуя ее попросту провалить. Все происходящее вызвало волнение у Эммануила Ароновича — с момента начала рискованного номера в фигуре директора угадывалось внутреннее напряжение. Впрочем, переживал он вовсе не за сцену — его беспокоила реакция на происходящее со стороны Щипачихина. Но поводов для беспокойства не было — депутат был в полном восторге, а с окончанием прыжков на сцене вскочил со своего места и энергично зааплодировал. За ним поднялся Гордон, завучи, а далее — весь зал. Номер имел оглушительный успех, и Мирошкин не сомневался, что теперь он будет видеть его часто — на всех общешкольных праздниках. Канкан ставил точку в программе, зрители потянулись к выходу
До начала педсовета оставалось еще минут пятнадцать — дети должны были покинуть школу, Гордон и Ангелина Петровна попрощаться в директорском кабинете с Щипачихиным, а учительницы, танцевавшие канкан, — переодеться. Надо сказать, что увиденное взволновало Мирошкина. Спускаясь по лестнице с последнего этажа, на котором располагался актовый зал, он все еще представлял скачущую по сцене Алку, выглядевшую в этот момент весьма сексуально. Фантазия коллеги легко и окончательно освобождала ее тело от легкомысленных одежд. Андрею Ивановичу вспомнилось, как она побывала в его объятиях во время позапрошлого новогоднего праздника в школе, когда после ухода Ароныча домой подвыпившие учителя и учительницы затеяли играть в бутылочку, и историку выпало целоваться с Алкой. Ах, как неприлично она присосалась тогда к нему! И ведь знала, что у него скоро свадьба. Что же это? Надеялась отвлечь? Пыталась заставить пожалеть о том, от чего он отказывается? А как они с матерью выжили из школы эту, как ее? Андрей Иванович не помнил имени уволившейся учительницы. То было в самый разгар их дружбы с физкультурниками, когда он и Алка часто попивали чай или чего покрепче в школьном спортивном зале, в каморке для инвентаря, составляя таким образом еще одну «группировку» учителей. Тогда, посреди учебного года, одна из учительниц начальных классов ушла в декрет, и Алка нашла ей замену в лице своей однокурсницы, надо сказать, весьма привлекательной, хотя и чахлой блондинки. Последняя вдруг зачастила на переменах к Андрею Ивановичу в класс, а кроме того, старалась пройтись с ним вместе от школы до метро — в общем, вела себя, по мнению педагогинь старшего поколения (подружек Татьяны Семеновны), совершенно неприлично. Татьяна Семеновна, говорят, сходила к директору, тот вызвал к себе опасную соблазнительницу, имел с ней разговор о моральных качествах современного учителя, после которого блондинка подала заявление на увольнение. И все зря! А ведь им до сих пор не дает покоя его женитьба. Алка, правда, давно не заходит в спортивный зал, но это можно трактовать и как следствие непроходящей обиды. Вот именно — непроходящей! А недавно Татьяна Семеновна встретила Андрея Ивановича в коридоре и заметила ему, что ходит-де историк в последнее время грустный, даже дети замечают — «говорят между собой, что, видно, у историка семейная жизнь не ладится». Андрей Иванович не стал расспрашивать Татьяну Семеновну, откуда ей известно, о чем говорят между собой дети и что это за дети такие?.. Нет, нет, никак они с дочерью успокоиться не могут. А тут этот танец…