После обеда-ужина, устроенного за столами, накрытыми под открытым небом, который обслуживали три юные особы, одетые, как и Дрочена, в одни рубашки, но вдобавок еще и рискованно короткие, Доброслав повел всех опять на «линейку». Был уже вечер, солнце начинало затухать, на поляне разложили костер. Появившиеся Дрочена и Баба-яга (действительно, страшная старуха) поведали собравшимся, что сегодня какой-то особенный день, когда на Руси играли свадьбы, и сегодня они готовы совершить над желающими обряд вступления в брак, который свяжет их прочнее, чем загс или «иудейско-христианское венчание». Желающие были. Кроме разновозрастной пары, привлекшей внимание Мирошкина у входа в лагерь, вышли еще несколько взявшихся за руки мужчин и женщин. Совершенно неожиданно для себя — «длинноволосый», что ли, тут повлиял? — Андрей взял Ирину за руку и тоже выступил вперед. Она не сопротивлялась и крепко сжимала его ладонь. Появился волхв Велеслав, сопровождаемый юницами, полюбившимися мужчинам-туристам еще со времен обеда, которых теперь Доброслав представил присутствующим как русалок. Русалки водрузили на головы брачующимся венки, а Велеслав пояснил, что для совершения обряда необходимо перепрыгнуть через костер. Подобравшиеся четыре пары, включая Мирошкина с Лавровой, тут же совершили «обряд». Дрочена, Баба-яга и русалки пели какие-то тягучие песни, зрители продолжали пить, щедро наливая водку и себе, и присоединившимся к ним свежеокрученным парам.
Стемнело. Краснорожий мужик с цепью вдруг заявил, что для закрепления обряда необходимо прыгнуть «еще по разику». Воодушевленные выпитым и происходившим, Андрей с Ириной вновь разогнались и прыгнули через порядком разгоревшийся костер, в который Велеслав щедро подбрасывал старые крашеные доски. Мирошкин почувствовал жар и в ту же секунду ощутил боль в груди от удара обо что-то. Как оказалось, разновозрастная пара, не видя Андрея и Ирину, одновременно с ними также решила прыгнуть и побежала навстречу. К счастью, молодые были быстрее, поэтому столкновение произошло не над огнем, а около него, когда Лаврова и Мирошкин приземлялись. Упали все также не в огонь. Сильнее всего пострадали женщины — у Лавровой была рассечена губа и разбит подбородок, а у «возрастной» невесты — нос. Краснорожий мужик, явно подвинувший Доброслава с роли распорядителя, тут же всем налил и призвал «смыть кровь» купанием. Толпа устремилась к реке, а дальше Андрей стал участником многократно виденного им в кино купания голых язычников, с последующим совокуплением поехавших на экскурсию пар по кустам.
Остудившись в ночной августовской воде и протрезвев, полуодетая компания вернулась на «линейку». Там их ждали слегка обеспокоенные организаторы, которые, впрочем, пересчитав присутствующих, успокоились. Неугомонный краснорожий, пытаясь приобнять Дрочену и не замечая неодобрительного взгляда Доброслава, вдруг заявил, что он хотел бы «принять язычество». Этим он нисколько не удивил аборигенов, которые, правда, заявили, что он должен внести некоторое пожертвование на нужды «общины». Неофит не смутился, извлек из своей, уже всем известной в группе спортивной сумки борсетку, вытащил из нее стодолларовую бумажку и сунул ее Дрочене между грудей. Велеслав с Доброславом переглянулись, русалки притащили большую белую рубаху и обрядили в нее краснорожего, предварительно стянув с него футболку. Узрев между толстых, почти таких же, как у Дрочены, грудей новообращенного большой золотой крест, который, как выяснилось, и висел на внушительной золотой цепи, волхв Велеслав что-то неодобрительно прошептал неофиту, которого стремительно развозило (стоя на «линейке», он успел еще разок припасть к водочной бутылке, сообщая окружающим, что «озяб во время купания»). Краснорожий, рыгнув, снял с шеи знаки «иудейско-христианской» веры и швырнул цепь в кусты. Доброслав внимательно проследил траекторию падения креста. Больше никаких препятствий к совершению обряда язычники не видели. Мужика поставили на колени, Велеслав отрезал у него ножницами клок волос с головы и развеял его по ветру, дунув на ладонь. Затем он громогласно объявил, что краснорожего отныне зовут Родомысл. Русалки закружились вокруг свежеиспеченного язычника, сорвали с себя рубахи, продемонстрировав присутствующим свои молодые тела. Родомысл лег на землю — от мелькания голых женских фигур у него закружилась голова. Одевшиеся русалки повели порядком уставших туристов «почивать».