Опять всё рыцарство начинать сначала?
Смотрит — Мады нет. Маду нянька куда-то утаскивает. Воспользовалась тем, что он упал в скорлупу и получилась суматоха.
Коля хотел быть сейчас самым смелым в отряде, поэтому кинулся на подмогу к Маде. Что было сил. Даже чуть в другую кастрюлю не упал, с редиской.
Но тут вмешался Саша-Аркаша. Он раньше всех успел к няньке. Остановил её и сказал: «Нехорошо вы, нянька, поступаете. Вам объяснили, что такое лагерь, а вы опять за своё. Нарушаете порядок. Систематически».
Мада тоже была готова заплакать от обиды, что нянька хотела её увести.
В общем, всё кондитерское производство пережило ряд потрясений. Это дядя Саша так сказал.
Но потом производство потихоньку наладилось. Пошли в ход шприц, гирька, кисточка и электрическая духовка. А Саша-Аркаша скомандовал, чтобы поскорее развозили хлеб. И ребята начали развозить хлеб.
В раздаточной выдали редиску и масле.
Витя и Гриша заварили чай в котле. Поглядели на приборы, нажали кнопки и заварили.
Кастрюлю со скорлупой помощники тёти Глафиры перенесли в угол, чтобы кто-нибудь случайно туда не упал.
Засыпали муку — будут готовить оладьи. Положат на сковородки, и оладьи запыхтят, как паровозы.
Из хлеборезки выбежал Леванёнок. Крикнул: «Сколько ещё резать хлеба?» Тётя Глафира ответила, что пока достаточно. А то будет засыхать. Лучше потом дорезать свежего.
Леванёнок сказал Коле:
— Приходи в хлеборезку. Моя машина как зверь работает.
Коля кивнул — ладно, придёт.
Леванёнок спросил:
— А что за шум был? Кто-то куда-то упал, что ли?
— Это я упал. В скорлупу.
Леванёнок не стал смеяться. Он только снял Кусочки скорлупы, которые на Первыше ещё остались.
* * *
Это придумал Саша-Аркаша. Людмиле Фёдоровне его план понравился.
И вот Саша-Аркаша приглашает няньку к столу. Пускай нянька позавтракает с ребятами. Нянька вначале отказывалась: стеснялась. Но потом села.
Саша-Аркаша вместе с ребятами, которые выделены были обслуживать «зал» (это кондитер дядя Саша так говорил — «зал», хотя столовая была открытая), принесли няньке вилку и ложку. Подкатили на тележке хлеб.
На другой тележке подкатили тарелку с кашей и редиской. Вазочку с маслом и тарелку с оладьями и сметаной.
Все обслуживают няньку, стараются. Пускай поглядит, как ребята всё сами умеют делать, (lie Потом прикатили тележку с чашками и чайником. Налили няньке горячего чаю.
А под конец вышли из кухни Коля и Мада. Принесли ватрушку.
Нянька обняла их. И видно было, что она взволнована. По-настоящему. Очень! Говорить не может от волнения.
Тогда Коля сказал:
— Джеид джидан.
Нянька признала свою ошибку в отношении лагеря. Коля тоже умеет признавать свои ошибки.
Критика.
13Фестиваль лагерной песни. Конкурс. Сколько готовились, волновались…
Первый отряд единогласно решил, что солист-
кой будет Нина, хотя песню для праздника ещё не выбрали. У Нины — голос. Просто настоящий голос, которым поют настоящие певицы. Она пела этим голосом в интернациональном клубе на сцене.
«Как меняются люди…» — подумал Коля. Тамара Григорьевна в Измайлове была совсем другая, мама — здесь, в лагере, когда они катались на водяном велосипеде, а Нина — в интернациональном клубе на сцене.
Интересно, когда это происходит с ним? Когда он улучшается? В какие минуты своей жизни?
Первый отряд наконец выбрал для фестиваля песню, бодрую и весёлую, о здоровье. Вадим предложил: чтобы песня получилась совсем бодрой и весёлой, звонить в колокол. Достать для этого рельс.
— Можно, — согласился Саша-Аркаша. — Достанем рельс.
— Или кастрюлю из кухни, — сказал Митя. — Тоже колокол.
— Можно и кастрюлю, — согласился Саша-Ар-каша.
Достали рельс и начали отдельно его репетировать, без хора и солистки. Били по рельсу камнем и слушали. Баянист сказал, что ему надо настроиться под рельс баяном. Получался какой-то «симинор». А надо было не «симинор».
Попробовали большую кастрюлю из-под редиски. Митя и Гриша сбегали, принесли. По кастрюле били барабанной палочкой. Потом — эстафетной.
Всё равно минор.
Хотели ударить камнем, но Саша-Аркаша запретил. Митя и Гриша сбегали, принесли кастрюлю поменьше, из-под соуса. Ударили по ней. И вдруг получилось то, что надо, — весело и никакого минора.
От этой беготни и звона переполошился лагерь. Пришла Людмила Фёдоровна узнать, в чём дело. Ей объяснили. Она тоже не возражала против колокола в песне о здоровье и осталась на репетиции.
Настроили баян под колокол и начали репетировать уже с хором и солисткой. И тут на тебе! Несчастье: Нина охрипла. Потеряла голос…