– Вау, Брюс. Все обалденно, – Макс вертел головой, пытаясь все сразу рассмотреть. Робот оглядел мальчика:
– Я приготовил тебе одежду.
– Но мне и так неплохо, – Макс любовно пригладил потертые джинсы с многочисленными карманами.
– Должна быть праздничная одежда, – стоял на своем Брюс, – Наталья Сергеевна будет довольна.
– Умеешь уговаривать, – скривился подросток и последовал за андроидом в дом.
– Я это не одену, – Макс с ужасом рассматривал праздничное одеяние.
– Очень красиво. Я выбрал специально к сегодняшнему торжеству.
– Угу, только мне это не пойдет, – Макса прямо перекосило, когда он рассмотрел целующихся амуров на рукавах рубашки и узкие брюки лососевого цвета, – Понимаешь, Брюс…
Макс судорожно придумывал аргументы:
– Я буду сильно выделяться в этой замечательной обновке, а женщины любят, когда внимание сосредоточено на них, – и добавил, – обидятся.
Брюс убрал лососевые и достал черные брюки. Макс облегченно вздохнул и пошел переодеваться. Длинные рукава мешали, жесткий воротник давил на шею, рубашка, с трудом застегнулась на плотном теле подростка. Он подошел к зеркалу, с кислой гримасой рассматривая в отражении утянутые телеса с амурами. С улицы послышался восхищенный голос матери и тети Тальты. «Все свои», – прикинул Макс, – «Переживу».
На поляне рыжий котяра пытался снять венок из цветов. Лепестки ромашек и васильков осыпали траву.
– Наталья Сергеевна, – Брюс поставил на стол овальное стальное блюдо с курицей и картофелем, – все готово.
Во двор уже зашла Лира, а за ней бабушка. Рядом с Фаиной Евгеньевной шагали импозантный невысокий мужчина и тринадцатилетняя девушка.
– Макс, встречай гостей. С Семеном Романовичем ты знаком, а это его внучка Ирина, – представила своих знакомых Фаина Евгеньевна. Девушка фыркнула;
– Ирэн, а не Ирина, – она демонстративно отвернулась от парня, рассматривая розовую пальму, – интересный дизайн.
Максу стало тяжело дышать. Сердце билось с неимоверной частотой. Сквозь пелену он смотрел на белокурое прекрасное ведение в пышной юбке и модных прозрачных силиконовых ботинках. Самые необыкновенные голубые глаза, курносый носик, который прекрасная Ирэн восхитительно морщила. Подросток даже не заметил, как пришла соседка Пирожкова, как сели ужинать. Он не обращал внимания на подколы сестры и, не отрываясь, смотрел на лучшую девушку в мире. Тук. Тук. Билось глупое сердце.
– Макс, положи салата Ирэн, – попросила бабушка.
Парень вскочил, опрокидывая стул, и потянулся ложкой к салатнице. Рука мелко дрожала. Почти удалось донести салат. Почти. Ломтик помидора остался лежать на скатерти. Он все испортил. Красный как тот самый помидор выбежал из-за стола. «Позор. Настоящий позор», – умываясь в десятый раз холодной водой, повторял Макс.
Макс вышел во двор, когда в калитку вошла Кэтти, гиноид соседки Пирожковой, державшая огромный поднос с множеством миниатюрных пирожных. Брюс возник внезапно, сияя как стоваттная лампочка. Красные губы еще больше вытянулись, превращая его в подобие уточки.
– Только для тебя, – прокричал робот. Вспыхнули фейерверки, загромыхала музыка, Лира засвистела. Брюс запел, копируя голос певца:
«Это очень необычная история, но она про меня».
«Знакомая мелодия», – решил Макс.
«Ароматы этого парфюма
Не забуду никогда уже
Залила в динамик мне тогда безумно,
Его, превратив в желе.
Ты любительница прополоть все грядки,
Собрать бананы и полить цветы.
В доме все везде у тебя в порядке,
Потому что супер-гиноид ты.
«Двухсотлетнее старье переделал», – удивился Макс после первых строк. А Брюс продолжал петь:
«Макс, пожалуйста,
Не заставляй меня лезть в соседские кусты.
Макс, ты же понимаешь,
Что нам не удастся оторвать эти долбанные иголки.
Макс, давай я просто закажу елку в интернете».