- Что - милиция? - Как эхо повторил её собеседник. - Приезжаем мы туда, а там лейтенантик младший сидит, только вчера, похоже, из школы милиции. Он и сам не знает, что делать, хлопает глазами, как китайский болванчик ... Я уже сам ему подсказываю, может, говорю, тут поблизости какой-нибудь детский дом есть, там уже разберутся, что с этим дитём делать. Он обрадовался, как же, говорит, есть, совсем недалеко. И дал ваш адрес.
- Вы так и не узнали, как зовут девочку, откуда она?
- Нет. Скорее всего, она глухонемая. За всё то время, что мы катались по городу, она не сказала ни одного слова. И даже не оборачивалась, когда я что-нибудь спрашивал.
- Этого ещё не хватало! - Упавшим голосом прошептала воспитательница. - У нас уже есть одна немая девочка. Уж мы с ней мучаемся, мучаемся ...
«Мучаются?! Со мной?!» - Ирина от возмущения чуть не вскочила с постели, но вовремя опомнилась и осталась лежать. До её сознания медленно доходил смысл слов, которые сказал собеседник Людмилы Ивановны.
Дыхание у неё перехватило. Такого огромного восторга она не испытывала, наверное, никогда в жизни. Ведь так просто не могло быть, чтобы внезапно появившаяся среди ночи девочка в этой спальне девочка оказалась такой же, как она сама, разве что Ирина просто не говорила, а новенькая не только не говорила, но и не слышала. Но это всё мелочи. Если только захотеть, подружиться можно было с любым человеком, пусть он будет хоть тысячу раз слепой, глухой и немой. Вон Ирина за все годы их дружбы ни слова не сказала Вике, да и Вика большей частью постоянно молчит, меж тем они подруги - водой не разольёшь.
Как же всё оказалось странно! Только полчаса назад Ирина ни о чём таком не думала, а сейчас готова отдать всё, лишь бы подружиться с девочкой, которую никогда даже не видела.
Как быстро иногда всё меняется!
- У вас нет никаких подозрений, откуда она?
- Ни малейших. Я же говорю: сидела на скамейке в парке под проливным дождём. Будто с неба свалилась.
Они вышли из спальни, и некоторое время вполголоса разговаривали в группе. Ирина со своего места слышала только звуки голосов, а о чём они говорили - это было неясно. Вскоре мягко закрылась дверь и на лестнице послышались удаляющиеся шаги.
Девочка прижалась ухом к стене.
Хлопнула входная дверь.
Ирина с облегчением откинулась на подушку. Незнакомец внушал ей чувство дискомфорта. С тех пор, как он появился в группе, девочка подсознательно всеми фибрами души желала, чтобы он ушёл.
- Проходи, милая. Осторожно, не споткнись, тут темно.
В ярко освещённом проёме двери показалась Людмила Ивановна, которая вела за собой новенькую. Девочка была худенькой и довольно высокой. Ирина смогла заметить и длинные, распущенные по плечам волосы.
Воспитательница подвела девочку к постели и отпустила её руку, чтобы откинуть одеяло; та так и осталась стоять с безвольно опущенной вниз головой, в неестественной позе, как будто собиралась сделать шаг, но так и не сделала.
- Тебе нужно отдохнуть. Вот твоя постель, ложись. Только сначала разденься. Тебе помочь?
Не дожидаясь ответа, Людмила Ивановна принялась расстёгивать тугие пуговицы на промокшей джинсовой куртке.
Тонкий силуэт девочки в темноте казался Ирине хрупким и почти полупрозрачным. Она даже потёрла глаза.
Людмила Ивановна раздела новенькую, уложила её в постель, накрыла одеялом и присела рядом на краешек кровати, участливым голосом шепча что-то такое, что приходит на ум любой матери у постели больного ребёнка и что потом очень трудно вспомнить.
Девочка накрылась одеялом с головой. Это было первое движение, которое она сделала сама.
- Ты не хочешь сказать, как тебя зовут?
- Нет! - Глухо донеслось из-под одеяла.
Ирина подумала, что ослышалась. Но больше говорить было некому. Это была новенькая.
Воспитательница тоже слегка опешила.
- Что? - Наклонилась она.
Голос её дрогнул.
- Уйдите отсюда! Надоели!
Людмила Ивановна порывисто встала. Резкость этого движения выдала её растерянность.
- Ты умеешь говорить?
- Нет, не умею! - съязвила в ответ девочка. - Вы меня оставите в покое или нет?!