- Лучше трёхэтажный. Так круче.
- Ну ещё! По лестницам карабкаться.
- А ты у Витьки Кораблёва дома была? – Спросила Катя.
- Была. Мы с тобой вместе были. На его дне рождения. Помнишь?
- У него вообще один этаж, зато как там всё круто!
- Только вот сам Витька, - Анюта покрутила в воздухе рукой, подбирая слово, - малахольный какой-то.
- Дурак он, скажи прямо.
- Если бы он был дурак, у него не было бы таких богатых родичей.
- Это точно, - согласилась Катя.
Мимо проехала машина, взрывая колёсами грязный снег и обдав девочек едким дымом.
Анюта несколько раз переступила с ноги на ногу, потёрла замёрзшие руки и нетерпеливо оглянулась по сторонам.
- Да ну её, - сказала она. – Пойдём куда-нибудь, а?
- Пойдём! - Легко согласилась Катя. - Достало меня уже тут стоять!
Они неторопливо пошли по заснеженному тротуару. Мимо пробежали два маленьких мальчика с санками.
Анюта посмотрела им вслед.
- Ты вчера на дискотеке была? – Спросила она.
- Не пустили. Сказали, маленькая ещё.
- А я была, - похвасталась Анюта. - Пока Вовка билеты показывал, я потихоньку прошмыгнула.
Вовка - это был её брат. Он всегда во всём потворствовал младшей сестре.
- И как там? - Заинтересовалась подруга.
- Ничего особенного. Это только было написано, что рождественская. Из рождественского там только ёлка была. И то какие-то придурки обкуренные чуть не повалили её в конце.
- Ты что - до конца была?! - Изумилась Катя. – До трёх ночи?!
- Ага. Это потому, что меня Вовка домой одну не пустил.
- А шнурки, как - ничего?
- А что они? Вовка им сказал, что я с ним, всего делов-то, - небрежно отозвалась Анюта.
- Жалко, что у меня какого-нибудь Вовчика нет.
- У тебя Андрюха.
- Да ну его. Лучше уж вообще никакого, чем такой. Маленький и тупой. И орёт постоянно. Пр-ридурок! - С чувством добавила она.
- Чего это ты так на него?
- Меня с ним сидеть заставляют. Будто я нанялась!
- Вот когда я вырасту, - доверительно поведала Анюта. - У меня детей вообще не будет. - Она перешла на шёпот. - Знаешь, как их рожать больно?
- Что - правда?
- Ещё как!
- Зато я знаю, - парировала Катя, - что детей грудью нельзя кормить.
- Потому что они отвислыми становятся.
- Ага.
Девочки замолчали.
- Как уши спаниеля, - фыркнула вдруг Анюта.
- Что? - Изумилась её собеседница.
- Это Володька так говорит. Вот у этой - сиськи как уши спаниеля.
- А «у этой» - это у кого? - Заинтересовалась Катя.
- Ну-у... на всяких показывает.
- Везёт тебе, что у тебя такой взрослый брат. С ним о всяком таком можно поговорить.
Анюта загадочно, словно Джоконда, улыбнулась и тут же перевела разговор на другую тему:
- Я вот думаю, хорошо было бы, если бы ребёнок сразу становился большим... Лет пяти-шести, хотя бы. Чтобы пелёнки не пачкал. И не орал по ночам. И чтобы с ним интересно было. Тогда бы я ещё согласилась на ребёнка. А так – пока вырастет – все нервы истреплет.
- Сейчас детей из детдомов берут.
- Ты что - офонарела?! - Анюта даже остановилась посреди дорожки. - Ты знаешь, какие там уроды живут?!
- Это они в детдоме такими становятся. А если лет в пять взять...
- А ты представляешь, какая у них генетика, если у такого ребёнка мама - воровка, а папа - наркоман?! Кем он будет, когда вырастет? Не-е, - поёжилась она, - я бы с таким даже в одной комнате бы не осталась. А воспитывать постоянно - фигушки!
- А Ирку, говорят, из детдома взяли.
- Соколову? - Уточнила девочка. - Не верю!
- Почему?
- Она тихоня. В детдоме такую зачморили бы в первые несколько дней.
- Она и есть какая-то затурканная.
- Она затурканная, потому что в церковь ходит. Там все такие.