Да, на планете слишком много людей. Природа заинтересована лишь в одном: закутать всю землю в насколько возможно толстый слой протоплазмы – растениями, рыбами, насекомыми и животными. Ты когда-нибудь видел поле, от края до края покрытое муравейниками? Там были мириады муравьев! А нашествие саранчи видел? Природа не настолько умна, как кажется. Ей абсолютно все равно, хватит ли пищи для всех: она просто способствует нашему массовому расселению по Земле, – поэтому мы умираем. Кто больше не может рожать детей, тот должен уйти. «Принесите другую тарелку картофеля, миссис Кейси». Как кажется, природа пребывает в постоянной панике от того, что этот грандиозный и бессмысленный процесс может застопориться. И тут появляются мелкие рыбешки, и карликовые деревца, и суслики с блохами, и Эшли. «Принесите другую тарелку картофеля, миссис Кейси».
Что? Что ты говоришь? Послушай, во Вселенной не существует никакого высшего разума. В том, что люди рождаются, нет никакого смысла. Не существует никакого плана. Трава вырастает, дети появляются на свет – таковы факты. За тысячелетия своего существования люди придумали массу интерпретаций: жизнь – это проверка нашего характера; вознаграждение и наказание после смерти; Божественный промысел; райские сады Аллаха с прекрасными гуриями на потребу каждого; нирвана Будды (что хотя бы понятно, потому как означает «ничего не вижу, ничего не чувствую»); эволюция, высшие формы, усовершенствование общества, утопия, летающие аппараты, шнурки лучшего качества – ничего в этом нет, кроме гнили и трухи! Не могли бы вы вбить это в свою пустую башку, сэр?
Миллионы верят, что на нас влияют Солнце, Луна и планеты; другие миллионы поднимают эти миллионы на смех. Миллионы также верят, что небесные тела по своему выбору – часто непостоянному, неверному, даже абсурдному, – но бесспорному – кого-то отмечают своей благосклонностью. Дети Солнца несут в себе черты Аполлона, который шествует в сопровождении муз и который исцеляет, очищает светом, разгоняет морок и пророчествует. Таков я – Томас Гаррисон Спидел.
Дети Сатурна тоже обладали влиянием на формирующегося человека.
Бо́льшую часть дня Роджер перемещался по Чикаго и его пригородам, время от времени появлялся в редакции, где за своим столом принимал посетителей: кто-то хотел заручиться его поддержкой в популяризации благотворительного мероприятия, кому-то требовалось написать некролог умершему родственнику (у Роджера некрологи получались прекрасно!) или подать объявление о пропаже домашнего любимца. Некоторые приходили, чтобы выразить одобрение, а некоторые – возмущение. Как-то утром, когда Роджер уже собирался уходить, к его столу подошел седобородый мужчина, в котором он узнал известного адвоката Авраама Биттнера.
– Мистер Фрэзиер?
– Да, это я, мистер Биттнер. Пожалуйста, присаживайтесь. Что привело вас ко мне?