Лаурадель
– Я привыкла, что ты приходишь и садишься в темный угол, но вовсе не прячешься от меня, мальчик, а слушаешь. А потом говоришь что-нибудь вежливое и опускаешь двадцать центов на блюдце. Я ничего не забываю. Как-то ты принес газету со статьей о нашем танцзале и моем пении, и к нам начали ходить белые люди, так что пришлось поставить дополнительно еще восемь столиков. Ты не спишь, ушастик?
– Нет, я тебя внимательно слушаю, Лаурадель.
– Давай спи, если хочешь… О, мужчины! Но вот из-за того, что ты написал про меня: что я хорошая певица, но не должна петь вещи, от которых попахивает дурным вкусом, – чуть с ума не сошла! Сначала никак не могла понять, что это значит, стала расспрашивать людей. Кто-то сказал, что это означает «вульгарный», «банальный», «грязный»! О, я была просто вне себя, проклинала и тебя, и твой кошачий нюх в придачу! Следующей ночью, когда ты пришел опять, мне захотелось подойти к твоему столику и сказать: «Пошел отсюда вместе со своим вкусом. Нам тут не нужно ни тебя, ни твоего дерьмового вкуса». Ты, гад этакий!.. Ты!..
– Перестань меня лупить, Лаурадель.
– Знай же: я люблю петь только о том, что мне дорого: о моей религии и о любви. И не собираюсь спрашивать разрешения у тебя, мистер Отменный Вкус. Извини, что наподдала тебе, мальчик из газеты: я же ничего не сломала тебе, ни одной косточки. Тебе не стыдно: лежишь вот так, словно недочищенная редька! О, вы, городские люди, которым неизвестно, что такое океан! Ты знаешь, откуда я приехала?
– Да.
– Наверняка не все, поэтому расскажу. Я родилась на острове, который лежит в океане рядом с Джорджией. Там только вареные креветки такого цвета, как ты. В Чикаго солнце тоже жаркое, но какое-то ненастоящее, в нем нет соленого привкуса. Ты, несчастная маленькая пресноводная козявка!
– Ты меня задушишь, Лаурадель…
– Вкус – вот еще! Ты только представь: никто в мире не занимается любовью сто дней! Ты меня слышишь? Представь. Просто сделай приятное большой Лаурадель. И вот люди начинают ползать по улицам, словно позвоночники у них превратились в желе. Даже дети перестают скакать через веревочку. Захожу в лавку и прошу пару туфель, а продавец говорит: «Пару туфель, мэм? Ах да, туфли… Сейчас посмотрю, есть ли у нас туфли». Представь, какие глаза будут у людей – как дырки, которые выжигают в бумаге. Птицы будут падать с деревьев, не смогут взмахнуть крыльями. Деревья поникнут, как старые вдовы с кучей женских проблем. Тут Господь встрепенется, глянет вниз и скажет: «Что там происходит? Это надо остановить! Я больше не хочу, чтобы мистер Трент совался сюда со своим вкусом».
Роджер соскользнул с кровати и, встав на колени, попытался ее обнять, но она со смехом надменно отталкивала его.
– «А ну, займитесь любовью, сукины дети, иначе мир опять покроется льдом!» Вот о чем я пою. Теперь тебе понятно?
– Лаурадель, ты большая, как дом!
– Так что не путай меня: вульгарное – невульгарное, – потому что ты сам этого не знаешь, а я знаю.
Продолжая смеяться, она ногой прижала его голову к полу.
– Убери от меня руки, ты, маленький газетчик! Даже не знаю, что я нашла в тебе, в розовой бородавке.
– Можешь колотить меня как заблагорассудится.
– Ладно, залезай в постель и не строй из себя дурака на моем ковре, а то еще ногу занозишь… Я рассказывала, через что мне пришлось пройти, да?
– Да, рассказывала.
– Если человек пройдет через все это и останется жив, значит, понимает, что к чему.
– Расскажи лучше про своего деда Демуса.
– Нет, я еще не все твои кости обглодала.
– Что я еще сделал не так, Лаурадель?
– Мистер Трент – в смысле, мистер Фрэзиер, – вы оскорбили меня до глубины души: даже не знаю, когда приду в себя от этого, – и вы понимаете, что вам это удалось. Вы вернули мне пальто, которое я отправила вам. Так достойные и приличные люди не поступают.
– Лаурадель!
– Можешь твердить «Лаурадель» сколько угодно! Ты просто не любишь меня.
– Прости, но я такой, какой есть.
– Когда люди любят друг друга, деньги не имеют значения. Любовь убивает деньги. Я люблю отдавать, мистер Трент. Был бы у меня миллион долларов, я бы подарила тебе… шнурки для ботинок. Ты вернул мне пальто, хотя одет плохо: выглядишь хуже, чем старый… ворон.
– Не плачь, Лаурадель. Пожалуйста, не плачь.
– Ты преподнес мне подарок: настоящий пригласительный билет на похороны Авраама Линкольна.
– Я же его не покупал. Мне его подарила одна леди: в знак благодарности за статью в газете.