– Но ты отдал его мне, отдал от чистого сердца…
– Не надо плакать, Лаурадель. Мы все такие, какие есть.
– Ну…
– А сейчас мне нужно поспать. Рано утром я должен быть в муниципалитете. Спой-ка лучше мне колыбельную.
– Что же тебе спеть, мальчуган? Хочешь «Иногда мне плохо, как ребенку, потерявшему мать»?
– Нет, только не эту.
– Тогда ту, которую еще ни разу не пела тебе. Она на языке моего народа на острове в океане. О том, зачем Бог создал раковины.
Руби
– Что ты там шепчешь себе под нос, Руби?
– Спи, Трент. Я читаю Книгу Лотоса.
– Я не хочу спать: хочу держать тебя за руку и слушать твой голос.
– Тшш…
– Что за новая вывеска у тебя над дверями, Руби?
– Я сменила имя и поменяла название магазина. Давно хотела это сделать – уже в течение двух лет, – но пришлось подождать, пока дела наладятся. Завтра для меня очень важный день, Трент. И пожалуйста, очень прошу: больше никогда не называй меня Руби. Теперь мое имя – Идзуми.
Целуя ей кончики пальцев, он повторил:
– Идзуми… Идзуми…
Легким движением она накинула на плечи невесомый халат, выскользнула из постели, опустилась на колени и склонила голову в церемонном поклоне.
– Ты первый, кто назвал меня новым именем.
– А что оно означает?
– Трент, ты когда-нибудь слышал, что некоторые верят, будто у человека несколько жизней? Что он рождается множество раз?
– Столько, сколько песчинок на дне реки Ганг.
– Трент!
– И что мы либо поднимаемся вверх по лестнице к порогу, за которым вечное блаженство, либо падаем вниз, увлекая за собой и других к основанию лестницы.
– Трент!
– Мы можем стать почти Буддой (не помню, правда, как мы тогда будем называться).
Она приложила два пальца к его губам.
– Высокородная Идзуми была поэтессой, писала прекрасные стихи и почитала Книгу лотоса и благодаря этому стала бодисатвой.
– Ты и правда веришь, что люди возрождаются вновь и вновь?
Девушка опять приложила палец к его губам.
– Этот мир мы называем Пылающим домом.
– Как?
– Мы рождаемся вновь и вновь в надежде, что когда-нибудь все-таки сумеем из него вырваться.
– Ты занимаешь высокое место на этой лестнице, Идзуми.
Она резко выпрямилась, словно ее обидели, потом все же легла рядом, но спиной к нему.
– Как вы определяете, высоко человек находится на лестнице или где-то внизу? Это зависит от того, хороший он или нет?
– Не говори «хороший». Говори «свободный». Я стою в самом низу лестницы, Трент.
– Ты?
– Да, тяжкий груз удерживает меня внизу.
– Не может быть! Скажи мне, что это!
Сжав левую руку в кулак, она прижала костяшки пальцев к груди.
– Здесь! У меня огромная язва здесь.
– Руби… прости, Идзуми?
– Тяжкий груз. И не один. Это гнев. Это злоба. Я не могу простить тех, кто старался быть добрым ко мне. Они этим давили на меня. Почему я злюсь на них? Потому что они ничего не понимали. Это были христиане! О, этот их Пылающий дом! Чтобы сделать им приятное, я стала отвратительной, неестественной, маленькой притворщицей. Они украли у меня детство, отрочество. Ты видишь, в какой я ярости? Давай спи, Трент. Я должна читать Книгу Лотоса.
– Что еще тянет тебя вниз, Идзуми?
Она опять отвернулась и прошептала:
– Ты.
– Нет! – Роджер схватил ее за руку. – Скажи, что это неправда.
Девушка приподнялась на локте.
– Ты занимаешь высокое место на этой лестнице, Трент.
– Я? Не знаешь, что говоришь.
– Ты не привязан к вещам. Тебе не нужна слава, не нужно богатство. Ты не уничтожаешь окружающих своей силой и никому не завидуешь. У тебя отсутствует гордыня. В тебе нет ненависти. Ты освободился от всего, что портит твою карму. Когда мы только познакомились, я подумала, что ты, может, бодисатва, но когда узнала тебя получше, все же заметила тягу к насилию, пусть и небольшую, которая осталась в твоей карме.
– А что такое «карма», Идзуми?
– Это бремя судьбы, которое мы взвалили на себя сами в течение всех тысяч прожитых нами жизней.
Роджер обошел кровать и встал перед ней на колени, лицом к ее лицу.
– Значит, этот тяжкий груз на твоей жизни – я? Это я мешаю тебе подниматься вверх по лестнице?
– Трент, не будь таким нетерпеливым. Нетерпение никогда не помогало человеку вырваться из Пылающего дома. Я думаю, что ты помогаешь мне простить тех людей, которые были так добры со мной. Теперь ты заснешь?
– Да.
Она опять принялась шепотом произносить священные слова.
– Переведи последнюю фразу, Идзуми.
– Я добралась до места, где говорится о перерождении растений.
– Растения тоже поднимаются к вечному блаженству?