V. «Сент-Китс»
1880–1905
– И зачем только Стейси вышла за Брека?
Вместе с другими жителями Коултауна доктор Джиллис часто задавался вопросом: как так получилось, что Юстейсия Симс настолько лишилась разума, что решилась стать женой Брекенриджа Лансинга? Позже мы узнаем, какой ответ дал себе доктор Джиллис на этот вопрос – объяснение, которое основывалось на надуманном наблюдении и сводилось к единственной фразе, всегда возмущавшей его жену своим неуклюжим построением: «Нам все время кажется, что мы проживаем свою жизнь. Глупости! Это жизнь проживает нас».
Брекенридж Лансинг родился в Кристал-Лейк, штат Айова, и еще мальчишкой собирался вступить в армию Соединенных Штатов, чтобы потом стать знаменитым генералом. Вместе со своим братом Фишером он сильно увлекся охотой. Добропорядочный баптист не должен каким-либо образом развлекаться в воскресные дни, вот они и убивали по субботам и в праздники. Меткость у него была феноменальная, поэтому он решил поступить в Вест-Пойнт. Его неприятно удивило, когда вдруг выяснилось, что будущие армейские офицеры должны владеть знаниями. Лансинг несколько раз попытался сдать вступительные экзамены, но все время неудачно. Во время учебы в Баптистском колледже в Брокетте он намеревался пойти по духовной части, потом решил, что станет медиком, а затем – адвокатом, но в результате занял место младшего помощника провизора в аптеке собственного отца.
Его отец – мужчина с громоподобным смехом – был заметным членом нескольких клубов и лож, высокомерным мужем и суровым по отношению к детям. Большинство этих качеств Лансинг-старший получил в наследство от отца и передал своим сыновьям. Он занимал разные посты: от распорядителя банкетов до вице-президента – в Фармацевтической ассоциации Среднего Запада и с огромным удовольствием принимал участие в ее заседаниях. У него вошло в привычку во время проведения таких мероприятий изо дня в день засиживаться допоздна за картами в компании коллег. В те времена каждый предприимчивый аптекарь старался прорваться в бизнес, имевший дело с патентованными медицинскими препаратами («змеиное масло», как их называли, то есть пустышки). Мистер Лансинг своего старшего сына Фишера («Зовите меня просто Фиш»), который выучился на адвоката, презирал и боялся, а младшего лишь презирал. Брекенридж своим одним присутствием в аптеке раздражал, и отец выделил ему закуток в подсобке, чтобы занимался разработкой притираний и настоек. Он мечтал о «Линименте Лансинга» или об «Эликсире миссис Лансинг из меда диких пчел», но младший сын не продвинулся в своих трудах дальше производства спиртовой основы для лекарств и составления рекламных текстов, которые требовалось печатать на наклейках. Его закуток превратился в место общения с друзьями, где эксперименты частенько затягивались до рассвета.
Как-то раз за карточной игрой в Сент-Луисе партнер поведал старшему Лансингу, что есть возможность вложить деньги в недавно учрежденную фирму, которая производит препарат на основе эфирного масла из вест-индского лавра. Этот экстракт, в смеси с ромом, апельсиновым маслом и некоторыми другими ингредиентами, широко используется в медицине и косметике. Говорили, что его в больших количествах потребляют те несчастные леди, которые дали «зарок». Лансинг продал два пастбища и участок земли на пересечении дорог, чтобы вложить в это предприятие солидную сумму. Как всегда, ему захотелось убить двух зайцев – заработать денег и услать молодого Брекенриджа куда-нибудь подальше из Кристал-Лейк. Вместе с сыном он отправился в Нью-Йорк и нанес визит в главный офис фирмы, даже устроил ужин в ресторане Халлорана «Стейки и лобстеры». Молодой человек произвел благоприятное впечатление, как всегда, и его приняли на должность агента по закупке сырья. Эфирное масло и ром привозили с Ливардских островов. Брекенридж отправился на Карибы, и там, на острове Сент-Китс, встретил Юстейсию Симс.
Юная леди происходила из английской семьи, которая обосновалась на острове еще в начале XVIII века. Поколение за поколением члены семьи роднились с креольскими семействами Антильских Островов. К этому времени в их жилах текло совсем немного английской крови, но отец девушки Александр Симс оставался английским джентльменом до кончиков ногтей и не только отмечал дни рождения членов королевской семьи, но каждый год 21 октября на утренней заре поднимал над домом британский флаг в ознаменование блистательной победы под Трафальгаром, а потом приспускал его до половины мачты в знак скорби о погибшем лорде Нельсоне. Многочисленная женская часть семьи – обе его бабки, а также несколько их сестер, что дожили до ста лет, – придерживалась другой лояльности. Женщины формально считали себя француженками, хоть и решительно оставались британскими подданными. У них имелись кузины и кузены на всех островах, начиная с Шарлотты-Амалии и кончая Сент-Люсией. Гваделупа была их родовым Эдемом. Как все уважающие себя креолки, они заявляли о своем родстве с Жозефиной, французской императрицей. Эти дамы целыми днями сидели на веранде дома Александра Симса, обмахиваясь веерами и обсуждая соседей, и дожидались, когда их в очередной раз позовут к столу. Мари Мадлен Дютелье Симс была дамой внушительных форм, болтливой, капризной и явно несчастной. Такое впечатление складывалось благодаря царившей вокруг нее праздности, ее вечному недовольству всем и вся и скуки, которую ей не удавалось скрывать. Праздность, в большей степени, лежала на ее совести. Она с таким знанием дела наладила хозяйство в своем доме, что ее семье – а это шестнадцать душ, не считая периодически гостивших у нее родственников, – вполне хватало пяти слуг, хотя держали еще четверых – для солидности. Считалось, что им платят по три шиллинга в месяц, но они почти не нуждались в деньгах: еду, одежду, медицинскую помощь и все остальное предоставляли хозяева. Мадам Симс сама ничего не делала, зато любила командовать. Свои недовольства и обиды она высказывала матронам из ближайшего окружения. А сетовать было на что. У Александра Симса в Бас-Тере имелась другая семья. Жила она в домишке с тростниковой крышей, которая не спасала от тропических ливней, а ураганы и вовсе сносили ее напрочь. Наличие второй семьи было вовсе не редкостью, а скорее нормой для любого более-менее известного островитянина. Семья Симса настолько разрослась, что всех полуголых мальчишек и девчонок можно было пересчитать только в том случае, если бы они спокойно постояли на месте хоть минуту, но об этом приходилось лишь мечтать. Глава семейства порой даже не мог узнать своих отпрысков, когда видел их на набережной Принца Альберта или на проспекте Королевы Виктории. Когда их отец – белый, богатый, важный и легко впадавший в гнев – появлялся на пороге, они рассыпались по зарослям папоротников. Скуку – в особенности ту, которая владела миссис Симс, – нельзя путать с апатией. Миссис Симс была дамой с сильным характером и неуемной энергией, которая, не имея выхода, служила причиной неистовых вспышек ярости. Среди ее предков, пока те не занялись выращиванием сахарного тростника, были мореходы, авантюристы и пираты, однако она считала свое происхождение более романтическим.