И теперь мисс Дубкова за ужином в «Сент-Китсе» рассказывала Лансингам о дальних странах, о великих художниках, о мистере Эдисоне с его лампочкой и звуковоспроизводящей машиной, о гибели Помпей. А еще мисс Дубкова каждый раз находила деликатный способ выразить свое восхищение хозяйкой. Джордж с гордостью воспринимал высокую оценку, которую давали его матери, и, вглядываясь в ее лицо, пытался определить, как она реагирует на похвалы. Случалось, что мисс Дубкова заговаривала о популярности, которой пользуется мистер Лансинг, и о том, насколько это важно для города. Однажды мисс Дубкова поведала им о своей родине, России. Они узнали о великом царе Петре, который выстроил свою столицу на болотных топях, о другом царе, который отменил крепостное право, о гении Пушкина, о необъятных просторах и красоте земли.
– Мисс Дубкова, на каком языке говорят в России? – спросил Джордж.
– На русском.
– А не могли бы вы что-нибудь сказать по-русски?
Мисс Дубкова помолчала, потом, пристально глядя на него, произнесла несколько фраз. Он слушал как зачарованный.
– И что это значит?
– Я сказала: «Джордж, сын Брекенриджа, ты еще очень юн и пока чувствуешь себя несчастным, потому что не знаешь, чему посвятишь жизнь. Но в этом мире есть дело, которое ждет тебя, которому ты отдашься целиком, без остатка. Перед каждым мужчиной Господь ставит цель, и чтобы прийти к ней, потребуется храброе сердце, воля, смелость и упорство. Я уверена, что ты добьешься триумфа».
Повисла тишина. Джордж сидел не шелохнувшись, словно обратился в камень, а Энн посмотрела на брата так, будто впервые увидела, потом спросила:
– Откуда вам это известно, мисс Дубкова?
– Джордж очень похож на моего отца.
Так началась странная дружба между подростком, которому еще не исполнилось шестнадцати, «грозой города», и старой девой из русских почти пятидесяти лет. Дружба быстро набирала силу за столом во время ужинов, а потом в гостиной. В ней были свои подъемы и спады, потому что мальчишки, как зверушки, время от времени устают даже от того, что сильно увлекает, а еще потому, что Джорджу приходилось уезжать на учебу то в один колледж, то в другой. Вполне возможно, что он специально устраивал так, чтобы его выгоняли: очень уж хотелось ему вернуться.
– Мой отец сбежал из России прямо под самым носом у полиции, которая охотилась за ним. Сбрив бороду, усы и даже брови, он переоделся в рубище старухи, совершающей паломничество по святым местам. Мы шли вместе с ним, пели псалмы, просили милостыню, молились. Потом заболела мама. Мы купили двухколесную тачку и дальше повезли ее на ней. У нас были деньги, но чтобы не вызывать подозрений, мы побирались, а ночевали в монастырях.
– Что же такое совершил ваш отец? – удивилась Энн.
– Печатал листовки. У нас в доме был типографский станок.
– А что такое «листовки»?
– Замолчи ты! – одернул ее Джордж.
– Отец верил, что единственный способ возродить Россию – это свергнуть правительство, совершить революцию, и рассчитывал подготовить к ней людей. К тому времени уже в каждом городе велась работа по осуществлению этой идеи. Люди читали его разъяснения и призывы, но не предпринимали ровным счетом ничего, и отец, в конце концов, разуверился в силе воздействия своих листовок. У него даже появилось выражение: «Русские много говорят, чтобы ничего не делать». И тогда им овладели другие планы.
Мисс Дубкова замолчала, молчали и ее слушатели, пока тихо не заговорила Юстейсия:
– Но ведь существует другой, более приемлемый способ сменить форму правления.
– Ты о чем, мама? – не унималась Энн.
– Тшш, милая. Я кое-что тебе расскажу. Ты когда-нибудь видела собаку в наморднике?
– А что это такое?
– Это такие кожаные ремешки, которые надевают собаке на морду, чтобы она не могла открыть пасть: что-то наподобие плетеной корзинки.
– А, чтобы никого не укусила. Но как же собака ест?
И мисс Дубкова рассказала очередную поучительную историю.
– Все вы знаете, что лев – царь зверей, повелитель джунглей, и может делать все, что ему вздумается. Когда-то, давным-давно, в Африке великий царь Лев решил надеть намордники на всех хищников: львов, тигров, пантер, – пощадив лишь свою семью и еще двадцать львов из стаи. Теперь звери могли лишь чуть-чуть приоткрывать пасть, так что, проголодавшись, должны были довольствоваться только самыми мелкими зверушками. Зато семья великого царя с двадцатью избранными по-прежнему жрали кого угодно – оленей, антилоп, газелей. И жрали они непрерывно, до тех пор, пока кое-кому из молодых львов не удалось ослабить намордник и освободить пасть, пришлось царю срочно принимать меры, и он приказал связать им ремнями передние лапы, чтобы не могли быстро бегать и охотиться за дичью. В царском дворце тем временем каждую ночь устраивали пиры, а рядом ковыляли стреноженные львы в постыдных намордниках. Как вы думаете, радовались ли они так же, как великий Лев и его фавориты?