Юстейсия порывисто обняла сына и поцеловала:
– Мое сокровище! Мое любимое сокровище!
Пронзительно зазвенел колокольчик.
– Стейси! Я съем это. Вернись. Я это съем. Джордж! Джордж!
– Да, папа.
– Зайди ко мне.
Сын с матерью зашел в комнату больного.
– Не вздумай пойти к миссис Хаузерман. Ты меня слышишь?
– Да, папа.
– Но у меня есть для тебя поручение. Утром сходи к мистеру Эшли и пригласи его пострелять вечером в воскресенье, то есть сегодня вечером. Скажи, что мне лучше, а еще передай, что я хочу видеть его вместе с семьей.
– Дети не смогут прийти, папа: в пять часов Эпвортская лига устраивает пикник.
– Ладно, тогда пусть приходит с миссис Эшли.
– Да, папа.
– Ты с девочками тоже идешь на пикник?
– Да.
– Вы же католики.
– Роджер – президент, и они с Лили пригласили нас. Мама и Фелисите наготовили кучу бутербродов и кексов.
– Хорошо, иди.
Все это время Джордж наблюдал за отцом с отстраненным выражением на лице, а теперь подошел к тумбочке возле его кровати, взял оловянную миску с кашей, переправил в рот все ее содержимое, затем, не поднимая глаз, вышел из комнаты. Оцепенев, Лансинг смотрел ему вслед. Юстейсии стоило огромного труда подавить в себе дикое желание расхохотаться – если начнет, не остановится. Прямо дневной спектакль по средам – два раза по пятнадцать центов ценой.
– Зачем он сделал это? Отвечай, Стейси! Что он хотел этим сказать?
– Ты сегодня наговорил столько глупостей и гадостей, Брек, что мне больше не хочется слушать тебя. Позволь, пожалуйста, мне все же воспользоваться ватой и немного почитать.
– Но почему мальчик так поступил?
– При таких умных детях тебе бы следовало вести себя осмотрительнее, Брекенридж Лансинг.
– Ты о чем?
Выждав мгновение, Юстейсия указала на разбитое стекло.
– Хочешь сказать, что он слышал, о чем мы говорили?
– Думаю, он услышал, как ты обвинял меня в прелюбодействе и преступлении. А ты что думаешь? Тебе не кажется, что именно это он имел в виду?
Муж возмущенно посмотрел на нее.
– Он слышал так же, как ты угрожал убить Джона Эшли, который проявил себя как настоящий друг, когда твоему сыну потребовалась поддержка. Брек, почему ты не можешь помолчать хотя бы немного? Твоя постоянная болтовня не доведет до добра. Я хочу заткнуть уши ватой минут на пятнадцать. Могу я себе это позволить?
Он заворчал:
– Подслушивал… Наглость… Отстегать кнутом…
– Так можно, Брек?
Муж раздраженно выкрикнул:
– Да! Да! Делай что хочешь.
Вставив вату в уши, она легла на кушетку с книгой. О, благословенная тишина! О, шелест волн, набегающих на берег! О, солнечный свет в бухте Лорда Нельсона!
Прошло десять минут. Юстейсия не услышала, как муж несколько раз тихо окликнул ее, потом, поднявшись с постели, подошел к ней и тронул за плечо. Она повернула голову и посмотрела на него. Муж опустился на колени и лбом прижался к ее руке. Юстейсия вынула вату из ушей и услышала:
– Я хочу есть.
Она забыла покормить его в полночь! Юстейсия приподнялась, но он остановил ее и заплакал.
– Прости меня, Стейси. Я болен. Не надо так со мной обращаться. Будь ласкова ко мне… Я совсем не то имел в виду. Ты самое лучшее, что было у меня в жизни. Я ненавижу болеть, и поэтому все меня раздражает.
Юстейсия опять попыталась встать, но муж все также прижимался лбом к ее руке, лежавшей на краю кушетки.
– Наверное, меня плохо воспитали. За что ни возьмусь, все превращается в какую-то мешанину. Скажи мне что-нибудь хорошее, Стейси.
Она смотрела на эти все еще золотистые волосы, когда-то васильковые, но теперь покрасневшие глаза, потом поднесла его руку к губам и поцеловала.
– Теперь ложись в постель, а я принесу поесть. Тебе сразу станет лучше.
– Подожди еще минутку, не уходи. Наклонись ко мне поближе, Стейси. Может, это самый лучший выход, что все идет к концу. Я ничего не почувствую. Это как заснуть. Но я попрошу помолиться за меня. Я уверен, что твои молитвы не остаются без ответа. Ты можешь помолиться, чтобы я умер без страшных мучений? («Брек, ты делаешь мне больно!») А еще – чтобы меня простили за все плохое, что я сделал. Чтобы дети вспоминали обо мне… по-хорошему. («Брек, дорогой, ты сломаешь мне руку!») И еще, Стейси… ты будешь вспоминать меня с добром?
Он отпустил ее руку. Юстейсия погладила его по волосам и тихо сказала:
– Этого не потребуется вовсе, Брек. Конечно, я молюсь о тебе. Конечно, я всегда думаю о тебе с любовью. Теперь ложись в постель. Доктор сказал, что тебе надо есть каждые четыре часа, а сейчас уже два ночи. В последние дни тебе стало лучше, и я надеюсь, что завтра ты почувствуешь себя здоровым и мы всей семьей сможем хорошо провести время, перед тем как дети отправятся на пикник.