Время от времени кто-то из постояльцев мог уехать тайком, прихватив с собой постельное белье и что-нибудь из столового серебра. А одна супружеская чета и вовсе исчезла, бросив своего глухонемого трехлетнего сынишку. Беата отдала мальчика в специальную школу, освоила азы сурдопедагогики и, в конце концов, усыновила его. Казалось, что истинное призвание Беаты – воспитание внуков. Джейми помогал ей по дому, оставался с ней до самого конца, а потом с другими детьми унаследовал ее небольшие сбережения.
Несколько раз в году «Буэна-Висту» навещали репортеры из газет, но проникнуть в дом дальше переднего холла им не удавалось:
– Это правда, миссис Эшли, что вы приходитесь матерью мадам Сколастике Эшли и Бервину Эшли?..
– Чрезвычайно признательна за ваш визит, но я очень занята сегодня.
– …и Констанс Эшли-Нишимура тоже?
– Доброго вам утра. Спасибо, что зашли.
– Вы получали какие-нибудь известия от вашего мужа, миссис Эшли?
– Этим утром у нас уборка в комнатах нижнего этажа. Прошу прощения, но вынуждена предложить вам удалиться.
– Но, миссис Эшли, если я не получу от вас материала, меня уволят.
– Пожалуйста, извините. Доброго вам утра и всего хорошего!
Она и вела себя как бабушка, правда, скорее, на аристократический немецкий лад, чем по устоявшемуся американскому обычаю. Все ее постояльцы были уверены, что она искренне переживает за них. Дом сверкал чистотой, и при этом Беата настаивала на полном соблюдении приличий теми, кто здесь жил: вразумляла любителей табака и алкоголя, вела долгие беседы с теми, кто отчаялся или проявлял легкомыслие. Несмотря на строгий вид, Беата по-матерински относилась к своим жильцам: ссужала им деньги, делала небольшие подарки – одежду или часы. Все дни у нее были заполнены делами. Ее некогда золотистые волосы потускнели, стали цвета лежалой соломы, но осанка по-прежнему оставалась прямой. В одежде она избегала ярких цветов, и, как многие бюргерши с возрастом стала одеваться со строгим изяществом. Прохожие на улице останавливались, восхищенно разглядывая изысканное кружево белых манжет и белоснежную косынку поверх черного платья из шелка или сукна, а также висевший на длинной золотой цепочке медальон с хрустальной крышкой, в котором хранился локон внука. Когда Лили приезжала в город с концертами, а Роджер и Констанс – с лекциями, она давала им понять, что будет сидеть в последних рядах. Беата отказывалась обедать с ними в отеле и приглашала на кофе к себе, в столовую «Буэна-Висты». Эти визиты могли бы оказаться утомительными, если бы она не обладала определенными знаниями в тех вопросах, которые были им интересны. Но было и еще кое-что.
– Мама, ты ведь чувствуешь себя счастливой? – как-то раз спросила Констанс.
– Ты помнишь, как миссис Уикершем описывала жизнь твоего отца в Чили?
– Да, помню.
– Все Эшли счастливы, пока работают. Я умерла бы со стыда, если у нас это было не так.
К концу жизни Беата обзавелась определенной долей чувства юмора. Как-то раз Роджер, преодолев все ступеньки осыпавшейся под ногами лестницы, пил кофе с родительницей и неожиданно для себя узнал, что она никогда официально не выходила замуж за его отца.
Мать и сын рассмеялись.
– О, мамочка!
– И очень этим горжусь.
Беата так и не призналась детям, что вступила в одну из независимых конгрегаций, во множестве расплодившихся на юге Калифорнии, которые соединяли в себе спиритизм, индийскую философию и лечение наложением рук. Ей казалось, что здесь она нашла отражение многих идей, а также многочисленные подтверждения представлениям, которые почерпнула в произведениях своего любимого поэта Гете.
В половине десятого утра Роджер подошел к сапожной мастерской, подал условный сигнал – ухнул по-совиному – и вошел внутрь. Порки сидел возле растопленной печки и работал.
– У Софи не все в порядке со здоровьем, – сообщил Роджер.
Порки хватило одного взгляда, чтобы понять опасения друга.
– На Пасху жду вас обоих в Чикаго. – Роджер выложил на стол несколько рекламных проспектов ортопедических приспособлений для ступней и голеней. – Ты приедешь дня на четыре, а она задержится на неделю. Как ты думаешь, если Конни вернется в школу, дети будут плохо относиться к ней?
– Некоторые – да, но у Конни все будет хорошо.
– Ты все это должен починить за рождественскую неделю?