Он поднял глаза и пристально посмотрел на Роджера.
– Может ли получиться так, что эта страна – страна, которая была так жестока к моим предкам, станет избранной и достойной великой участи? Пути Господни непостижимы. Я не могу дать ответы на эти вопросы.
Дьякон взял письмо Джона Эшли и положил между страницами Библии.
– Возможно, я обманываюсь в своих надеждах. Возможно, повинен в грехе нетерпения. Я где-то прочел, что перед человеком, умирающим в пустыне от голода и жажды, проходят видения оазисов с фонтанами и фруктовыми деревьями. Вы слышали об этом?
– Да, Дьякон. Это миражи.
– Возможно, эта семья и страна Америка всего лишь миражи перед моими старыми глазами. Или плод моего нетерпения. Возможно, есть другие страны и другие родословные древа, о которых мне ничего не известно. Достаточно четырех-пяти за пять тысяч лет, чтобы взлелеять надежду. Я показал вам письмо отца, мистер Эшли, не для того, чтобы что-то вам посоветовать, приободрить вас или наставить, но для того, чтобы в этот торжественный момент разделить с вами чувство благоговейной радости. Благодарю вас за визит.
На улице уже стемнело. Миновав последний дом, Роджер бросился бежать вниз по склону холма. Душа у него пела, хотя сам он спотыкался и падал. За столом во время ужина он вглядывался в лица своих близких и гостей, словно увидел их впервые. Недавно он закончил читать «О природе вещей» Лукреция. Интересно, кто еще здесь осведомлен об «огненной ограде мира»? Наверное, мисс Дубкова, подумал Роджер. София увидела эту «ограду» и потеряла; доктор Джиллис, возможно, тоже.
Ужин закончился. Он напомнил матери, что собирался пойти погулять вместе с Констанс, а также зайти в гости в «Сент-Китс».
Беата принесла из кухни пакет со своими знаменитыми имбирными пряниками и марципанами и передала сыну.
– Ну что, Конни, готова? Куда пойдем?
– О, хорошо бы на главную улицу!
Дело в том, что Констанс разрешали выбираться даже за город, собирать ягоды, но при этом категорически запрещали появляться на главной улице. Она познакомилась со многими людьми с близлежащих ферм и обитателями лачуг на склонах гор.
– Маме я про них ничего не говорила, – сказала Конни брату. – Большинство из этих людей – старые, больные, несчастные и не очень хорошо относятся к своим детям.
– Беллы-то счастливы, – возразил Роджер.
– Я туда не ходила: в той стороне ягоды не растут. Кроме того, мне больше интересны те, что несчастны и не очень привлекательны.
– А ты счастлива, Конни?
– Вполне.
– У тебя есть какие-то желания? Хотя бы три?
Сестра задумалась.
– А четыре можно?
– Можно, конечно, – рассмеялся Роджер.
– Хочу, чтобы вернулся папа; чтобы мы все жили вместе; хочу ходить в школу, а еще мечтаю познакомиться с миром и множеством людей.
Роджер вспомнил, что наряду с куклами огромную роль в жизни девчонок играют всякие секреты, и рассказал ей о деньгах, полученных за изобретения отца, заметив, что они пойдут на обучение их с Энн Лансинг в колледже. Еще он заверил сестру, что их отец будет рад услышать про знаменитых Сколастику и Бервина Эшли и наверняка откликнется.
– Я хотела бы тоже тебя кое о чем спросить. Можно, Роджер?
– Да, Конни. Давай!
И вопросы посыпались как из рога изобилия! Больше ли счастливых людей в крупных городах, вроде Чикаго, чем в Коултауне? Правда ли, что мужчины чувствуют себя счастливее женщин? Можно ли стать счастливой, если не получилось выйти замуж? Много ли страданий приносит смерть человека? Это неправильно… нет, не так! Это плохо – родиться девчонкой?
Роджер расхохотался, закрыл уши ладонями, а потом предложил: