Деревянные скамьи в поезде были заняты задолго до отправления. Эшли нашел себе боковое местечко напротив большой семьи, одетой в черное. После короткого приветствия он не обменялся с соседями ни единым словом: читал или делал вид, что дремлет. Кое-кто из пассажиров подходил, чтобы поздороваться с семьей, и уже вскоре он знал, как их зовут: вдова Роса Давилос, Мария дель Кармен шестнадцати лет, а также Пабло, Клара, Инес и Карлос. Те, кто подходил, тоже были в черном и тоже в окружении дочерей. (В этих местах есть поговорка: «Дочь – несчастье в семье».) Все подходили с подарками, с чем-то съестным. Сначала разыгрались сцены изумления, протестов, отказов – настолько долгие, что не оставалось времени высказать благодарность за подарки, которые в конце концов принимались. Наконец поезд тронулся, все набожно перекрестились, а вдове в двадцатый раз предложили положиться на милость Божью – уже знакомый Эшли призыв крепить силу духа.
Члены семейства время от времени поглядывали на джентльмена, но вскоре пришли к выводу, что такому благородному господину их разговоры неинтересны, даже если он понимает наречие, на котором они говорят. Вдова погрузилась в скорбные думы, прижавшись щекой к оконной раме. Сидевший напротив Эшли старший сын угрюмо смотрел перед собой, не вникая в женские разговоры, которые велись поверх его головы. Младшие дети начали хныкать и просить есть (пакет с провизией четырнадцатилетняя Клара, которая, судя по всему, заменяла мать, держала на коленях). Час спустя мать наконец открыла глаза и буркнула:
– Да накорми ты их!
Клара разделила содержимое пакета на равные порции и передала Инес и Карлосу их доли. Остальные отказались, сказав, что не голодны. Такой жест самоотречения стал причиной для раздора. Пабло принялся уговаривать мать подкрепиться. Раздраженно, на грани истерики та отказалась и приказала ему самому поесть. У Марии дель Кармен не было аппетита.
– Господи, за что ты наградил меня такими детьми!
– Мама, ты уронила сумку, – тихо заметила Клара. – Вот держи.
– Моя сумка! Она такая тяжелая. Оставь у себя.
– Хорошо, мама.
К полудню дети опять проголодались. Клара стала рассказывать им длинные несвязные истории о детстве Иисуса (он проходил через комнаты, где спали маленькие дети, превращал маленьких мальчиков в храбрецов, а девочек – в красавиц, в немыслимых красавиц), потом таким же приглушенным голосом заговорила о том, какая прекрасная жизнь ждет их в Манантьялесе.
– Вы знаете, что означает «Мантаньялес»? Это означает, что вода бьет прямо из-под земли: и горячая, и холодная. И повсюду цветы, куда ни глянешь. Вот бабушка скажет: «Выйди в сад, Инес, свет очей моих, и нарежь роз, чтобы поставить перед Богоматерью». Ты помнишь, что рассказывала бабушка, когда приезжала, чтобы увидеться с папой, перед тем как он ушел на небо? Бабушка говорила, что в Манантьялесе живет английская леди, у которой есть школа для девочек, и что там наша Карменсита выучится на прачку, а я, может, на медицинскую сестру, и мы будем приносить маме деньги каждую Христову субботу. Эта английская леди каждой девушке, если та соберется замуж, дарит кровать и сковородку.
– А туфли, Клара?
– О да, и туфли, конечно.
– А для мальчиков она что-нибудь делает?
– Ты меня совсем не слушаешь! Когда она увидит нашего Паблито, то скажет: «И чем я заслужила такую милость Господа ко мне! Я ведь просто сошла с ума, разыскивая крепкого честного мальчика, который будет ходить за моими мулами и лошадьми». А когда Карлос подрастет, скажет: «Я все это время присматривалась к Карлосу Давилосу. У меня есть на него планы».
Тут вдова открыла глаза, нагнулась вперед и влепила Кларе звонкую пощечину.
– Мамочка!
– Прищеми язык! Несешь детям всякую чушь про какую-то английскую леди, сковороды, туфли… Лучше скажи им, что нам не на что жить, нечего есть. Скажи им это!
– Да, мама.
Оставшуюся еду опять разделили. Мария дель Кармен взяла свою долю, а свою Клара положила на колено Пабло. Поезд едва тащился, въезжая на эстакаду. Содрогнувшись, Мария дель Кармен закрыла глаза ладонями, но мать, гневно посмотрев на нее, оторвала ее руки от лица.
– Не прячься! Загляни в это ущелье. Посмотри вниз! Нам было бы лучше всем свалиться туда.
Клара в ужасе посмотрела на мать и перекрестилась.
– Что это значит, маленькая ты язва? – вспыхнула та.
– Мама, не говори так: мы хотим, чтобы ты жила на свете долго-долго.
– Для чего? Скажи мне – для чего? Твой отец ничего не оставил. Ничего! Твоя бабка тоже не сможет нам помочь. В доме у нее уже живут три женщины. От дяди Томаса никакого толка. Ты же знаешь, в кого превратились дети Анны Ромеро.