Это была речь, которую ей уже никогда не произнести.
С сожалением вздохнув, она поднялась, вернула «крысиный список» на место, в чемодан мистера Бристоу, и приказала подать ей лошадь. Надев черную испанскую шляпу и приколов красную розу на лацкан, она поскакала в город, в больницу, где на час заперлась с доктором Мартинесом. По окончании беседы миссис Уикершем велела ему приобрести гроб, рассчитанный на мужчину ростом около шести футов и спрятать на территории больницы в самом дальнем домике, предназначенном для инфекционных больных. После этого ей хоть и стало спокойнее, но в голосе, движениях появилась какая-то резкость и решительность. Покинув доктора, она отправилась к начальнице приюта, и из окна ее кабинета увидела, как мистер Толланд со своей бригадой трудится на строительстве новой прачечной. Сестра Джеронима, заметив ее взгляд, и начала рассказывать, что дон Хаиме увеличил высоту подставок под лохани, и девушки больше не мучаются от болей в спине, а еще уменьшил высоту столов для кружевниц («У него просто нюх на то, какой должна быть высота!»), но миссис Уикершем остановила ее ради разговора о более серьезных вещах.
В «Фонде» постояльцам объявили, что ужин сдвигается на девять тридцать. Миссис Уикершем одевалась в этот раз тщательнее, чем обычно, и платье выбрала белое, которое мало кто из ее гостей видел раньше. В нем она была, когда президент страны вручал ей орден (его она тоже надела, как и опаловые серьги). Ее близкие друзья (если бы таковые имелись) поняли бы, что такая неуместная «парадность» свидетельствует об упадке духа, а орден на груди – проявление настоящего отчаяния.
Мистера Толланда она усадила напротив себя, на дальнем конце стола, между финским ботаником и его женой, и время от времени ее взгляд останавливался на нем, словно был из другого мира. На десерт гостям подали шампанское, которое привез мистер Бристоу, и после шампанского разговор за столом оживился. Толланд и его финские соседи что-то увлеченно обсуждали.
– О чем это вы беседуете, молодые люди? – обратилась она к ним, прервав скучную беседу со знаменитым географом из Германии, который сидел справа от нее.
– У доктора и миссис Тихонен, – объяснил Джон, – возникла прекрасная идея насчет того, какие деревья лучше высадить в долине. Они дадут мне список и схему рассадки.
Это прозвучало так воодушевленно, что все сидевшие за столом на миг замолчали, а потом немецкий географ зааплодировал.
– Да-да! Это великолепно – сажать деревья!
Тихонены аплодировали. Аплодировали все, за исключением миссис Уикершем.
Доктор Стрелов продолжил:
– Выращивание растений – вот что отделяет человека от животного. Животное не знает, что есть прошлое и будущее, что когда-то погибнет. Мы умрем, но сады будут по-прежнему цвести. Посадка деревьев – это самое альтруистическое из всего, что мы делаем, самое искреннее проявление веры даже в сравнении с продолжением рода. Доктор Тихонен, давайте завтра выйдем в долину, и вы покажете нам будущие рощи и леса, которых мы никогда и не увидим.
Все снова зааплодировали.
– Однако, миссис Уикершем, вы должны сделать нечто большее, чем высадить деревья в долине. Вы должны основать город.
– Как?
– В долине, в пяти милях отсюда, новый город! В научном труде, которым я занимался всю свою жизнь, описаны условия для существования человека: для развития его тела, ума, – а также для развития промышленности. У вас здесь очень мало дождей, но есть горячие и холодные источники. Большой город тут не выживет: сельскохозяйственные ресурсы чрезвычайно ограниченны, – но у вас есть прекрасные возможности развивать все, что касается интеллекта человека. Я сейчас как наяву вижу университет, больницу, медицинский колледж и несколько гостиниц, а также концертный зал и театр. Люди с побережья начнут приезжать сюда, чтобы пополнить свой духовный багаж. Там, в пяти милях вниз по долине. Я покажу вам это место завтра. Вы много сделали здесь, в Манантьялесе, миссис Уикершем. Теперь пришло время сделать гораздо более значительное там.
Подняв бокалы, гости разразились одобрительными криками.
– Как мы назовем этот город света и здоровья? Боюсь, что миссис Уикершем слишком скромна, чтобы назвать его своим именем. Давайте назовем его по имени Афины – Атенас. Я передам в дар университету свою библиотеку.
– А я – коллекцию растений, собранную в Андах! – крикнул доктор Тихонен.
– А я прямо сейчас даю пять тысяч долларов на это дело, – сказал горный инженер, сидевший по левую руку от миссис Уикершем.