Роберту Эшли исполнилось семнадцать с половиной, когда он – пешком! – отправился в Чикаго, голодный, усталый, грязный, угрюмый и полный решимости. У него был вид сельского паренька лет шестнадцати, но он об этом не догадывался. Синий костюм на нем так залоснился, что блестел в некоторых местах как зеркало. Под мышкой он нес завернутый в коричневую бумагу сверток с бельем. Как в свое время и его отец, Роджер был повелителем небольшого городка – первым учеником и капитаном всех спортивных команд. Ему был неведом страх или скромность. Он останавливал на скаку обезумевших лошадей, раскидывал в стороны сцепившихся собак, бросался в горящий дом, чтобы спасти людей, да так, словно, кроме него, этого никто не смог бы сделать. С одиннадцати лет Роберт каждое лето работал на ферме у мистера Белла, поэтому был крепок и силен. В то время Чикаго рос быстро, и найти работу было совсем не трудно, да и выбрать было из чего, поэтому он часто переходил с места на место.
Во-первых, нужно было позаботиться о пропитании. Жилье не так важно: летом можно спать в парках и под мостом. Во-вторых, достаточно зарабатывать, чтобы помогать матери. Случалось, что по нескольку дней он ходил голодным: порой добровольно соглашался на менее выгодную работу, хотя из-за этого уменьшалась сумма, которая уходила в Коултаун, – но никогда не оставлял попыток найти свой путь в жизни (изучал, наблюдал, взвешивал и отбрасывал ненужные профессии). Ему не хотелось терять время, сделав неправильный выбор, и не терпелось начать готовиться к нему как можно быстрее.
Перед ним стояли и другие важные задачи, но он пока этого не осознавал: нужно было получить образование и освоиться среди людей. Он полагал, что образование, если приложить небольшое усилие, придет само собой, и думал, что темная обида, которая заполняла его мозг и сердце, – это нормальное средство защиты человека, которого вырвали из беззаботного детства.
Много лет спустя доктор Джиллис говорил: «Роберт Эшли объявился в Чикаго безграмотным невеждой, а через пятнадцать лет, ногой не ступив ни в одну студенческую аудиторию, стал самым образованным человеком в стране. Конечно, у него были определенные преимущества перед всеми нами как в социальном плане (он был парией), так и в философском (только что пережил процесс, во время которого его семью прожевала и выплюнула община цивилизованных христиан), а еще в экономическом (у него не было ничего, даже второй пары башмаков, чтобы отдать в заклад) и академическом (в глаза не видел живого профессора)».
Имелись еще кое-какие преимущества, о которых доктор Джиллис забыл упомянуть. У Роджера совершенно отсутствовало чувство юмора. В его голове так и не поселился второй Роджер, который с помощью чувства юмора позволил бы оценивать собственные поступки и поступки других людей более широко и отстраненно, чтобы в конечном счете сделать вывод, что они неуместны. Наличие чувства юмора, по его мнению, дискредитирует энтузиазм, высмеивает надежды, прощает недостатки и успокаивает в случае неудачи, а также рекомендует стать посредственностью. Широкий и отстраненный взгляд не есть проявление мудрости, это всего лишь сконцентрированное мнение конкретной общности людей в конкретный момент. Роджер был очень серьезным молодым человеком. Наличие других его преимуществ или отсутствие таковых еще привлекут наше внимание при изложении этой истории.