Ему хотелось посмотреть на отца и вблизи, потому что у него самого тоже будут дети, которых и он оставит у себя за спиной, потому что тоже умрет.
Такие мысли об умирающих, отверженных и еще не родившихся неудержимо тянули его занять свое место в общности людей.
Роджер остро тосковал по дому – так проявлялась в нем фамильная черта: запоздалое взросление. Мимолетный взгляд на незнакомую женщину с большого расстояния вдруг пробуждал в нем воспоминание о матери; какая-то вещица, девичий голос, волна запаха напоминали о «Вязах». В глазах темнело. Ему приходилось опираться рукой на фонарный столб или на стену и пережидать, пока боль схлынет. Иногда, чтобы более страстно ощутить свою близость к «Вязам», чтобы ощутить муку расставания сильнее, он шел на вокзал, откуда отправлялись поезда в Коултаун. Вокзал находился рядом с озером. Он никогда не видел водного простора большего, чем пруд, и нескончаемый бег волн успокаивал его. «Если подумать о населении Земли и прошедших тысячелетиях, то можно себе представить сколько парней моего возраста по той или иной причине – (на войну например) – ушли из дома».
Вопросы, мучительные вопросы!
Настоящее образование можно получить, только пытаясь ответить на насущные вопросы. Тревоги и лишения пробудили молодой ум к самостоятельному поиску ответов. Роджер даже не понимал, что и он, и его сестры уже давно владеют этим навыком: им с детства приходилось бороться за выживание. Подобно растениям на иссохшей почве они пустили глубокие корни. Еще в те времена они на ощупь осваивали пространство вокруг себя, задаваясь вопросами: «что?», «зачем?» и «как?». Беата Эшли была прекрасной матерью: много дала своим детям – отдала все за исключением главного. Как мы уже поняли, она могла любить лишь одного человека – таков был результат недополученной нежности в детстве. Это главное мог бы дать им Джон Эшли – плюс много чего еще, – но он долго взрослел; его воображение еще ждало расцвета. Детям удалось не замкнуться на себе. Их спасла от бесплодного самоанализа радость, которую испытывал отец, общаясь с ними. Лили стала Спящей красавицей; София занялась спасением животных; Констанс в отсутствие материнской любви сумела подготовить себя к тому, чтобы стать матерью для миллионов, бо́льшая часть из которых была старше ее самой; Роджер едва избежал мрачной катастрофы. Странное происшествие случилось с ним летом 1891 года. Ему было шесть с половиной. В Коултауне к нему относились как к примерному мальчику – всегда приветлив, всегда хорошо себя ведет. Родителей дома не было. Вооружившись стульчиком младшей сестренки, он разбил пять окон в гостиной и убежал из дому в слезах – так рыдают от нестерпимой заброшенности. Он остановился только на секунду и подобрал котенка Софии, чтобы не было так одиноко на долгом пути в Китай. Родители слова не вымолвили, чтобы упрекнуть его. У Роджера больше не было таких припадков. Он сильно изменился. Маленький любитель приключений и говорун стал молчаливым и превратился в слушающего («что?», «зачем?»). Выражение лица его теперь почти не менялось. За то, что стал лучшим учеником в школе и спортсменом, все в городе любили его, а он не обращал внимания на эту любовь. У него был единственный друг – Порки. Он принимал любовь единственного человека – Софии. Доверие к отцу делало его сильнее, а нежность к матери рождала чувство одиночества.
Вопросы, вопросы… Ему, как и его отцу за тысячи миль отсюда, не хватало запаса слов и способов выражения, чтобы привести в порядок свои мысли. Как найти что-то общее в непрерывных изменениях своего существования: катастрофа в Коултауне; мать, невозмутимо шагающая рядом с ним по дороге в суд; загадочное освобождение отца; толпы народа на Ла-Саль-стрит в полдень; смерти, свидетелем которых он становился каждый день; ответственность Господа за страдания детей, лошадей, собак и кошек; Юджин Дебс в тюрьме всего лишь в миле от него; ощущение счастья, возникавшее, когда он смотрел на волны и звезды; отношение к женщинам его сослуживцев санитаров; его решимость найти дело всей жизни? А мир труда… Там несправедливость была на каждом шагу: хозяева обманывали рабочих, рабочие обманывали хозяев и друг друга. Да он и сам жульничал.
Один раз Роджер остановился у загородки, которую устроил для себя Старина Клем.
– Книги, которые ты читаешь, изучают студенты в колледжах?
– Да, кое-какие.
– А ты учился в колледже?
– Да, учился.
– Что это обучение тебе дало?
– Способность видеть связи вещей и явлений.