Палить по бандитам Тайпан не намеревался. Но не из гуманистических, а сугубо из практических соображений – не желал тратить на них патроны и гранаты. Если их маленький флот пойдет ко дну, они станут для беглецов неопасны. Но если сначала очистить пристань от живой силы, на плавучую технику боекомплекта может уже не хватить. И когда сюда со всего острова сбегутся враги, они бросятся за «Императрицей» на уцелевших катерах.
Расстреливать палубные надстройки тоже означало неразумно жечь боеприпасы. Вращая орудие, пулеметчик целил в моторы или в борта чуть ниже ватерлиний – так, чтобы в пробоины сразу врывалась вода. Спасать дырявые посудины было поздно. Громыхнули два взрыва – это пули разнесли бензобаки. Пламя и дым взметнулись в небо, загорелись тенты и палубные настилы. Обломки двигателей и куски обшивки разлетелись по воде и по пристани, вынудив прячущихся головорезов еще сильнее вжать головы в плечи.
Десяток пуль прилетел с берега и звякнул о щиток – похоже, у кого-то сдали нервы от столь дерзкой выходки. Но Тайпан решил не отвечать огнем на огонь. Посчитал, что среди врагов найдутся те, кто напомнит стрелявшим о пленном боссе, которого могли задеть их шальные пули. Не отвлекаясь, пулеметчик продолжил топить катера, разнося их потоками свинца и отправляя на дно.
Когда в «минигане» остались последние полтысячи патронов, стрелок решил притормозить. Сгорят они мгновенно, однако не стоило опустошать бункер с боеприпасами дочиста. И потому, не сходя с места, Тайпан переквалифицировался в гранатометчики.
Это орудие он приберег для яхт – более крупных целей, – и тех катеров, что были заслонены другими. Расстояние до них было невелико, что здорово упрощало стрельбу, позволяя вести ее почти прямой наводкой.
Гранатомет выплевывал гранаты со скоростью две в секунду, что еще больше усугубило огненный хаос. Не воспламенившиеся от пуль, дырявые бензобаки теперь взрывались один за другим. Им вторили, детонируя, боекомплекты патрульных катеров. И это не считая самих гранат, что летели к целям короткими очередями. Серии взрывов сливались в оглушительные раскаты. А когда в одной из яхт рванул газовый баллон, вспышка пламени накрыла соседние горящие катера, объяв их общим ревущим и трескучим пожаром.
Гранаты Тайпан израсходовал полностью. И хоть последние из них он выстреливал почти наугад, в густое облако дыма, было видно, что все яхты получили пробоины и дали крен какая на нос, какая на борт, а какая на корму. А та, с которой был начат расстрел, и вовсе перевернулась, напоминая в дыму тушу всплывшего кверху брюхом, дохлого кита.
Красный Посох оглянулся. Присевшие за фальшборт Салаировы внимательно за ним наблюдали, ожидая команду отправляться.
– Вперед! – дал он им отмашку. – Погнали!
Виталий вернулся к штурвалу, взялся за рукоятку управления двигателями и «Императрица», взревев и чуть задрав нос, стала плавно, но уверенно набирать скорость. Конечно, она не могла взять максимальный разгон с катером на буксире. Но поскольку в извилистом Фьорде это все равно бы не удалось, балласт ей сейчас почти не мешал.
Пока яхта разгонялась, Тайпан оставался за пулеметом, но как только она уверенно заскользила по воде и приблизилась к первому повороту, пришлось отойти к штурвалу. Пускай моторы катера не работали, ему нельзя было болтаться на буксире неуправляемым, чтобы не разбиться о скалы.
Пульс Тайпана забился еще чаще, чем во время стрельбы. Они с Виталием действительно сделали это: вырвали Надю из рук «альбатросов», угнали яхту, потопили почти всех вероятных преследователей и теперь уходили на юг, в открытое море.
«Почти всех» – потому что где-то вокруг острова еще курсировали два или три водных патруля. Но они не представляли серьезной угрозы. Стрелять по «Императрице» они не станут, а чтобы гнаться за ней, им требовалась дозаправка и загрузка резервных емкостей с топливом. Что у них явно не получится на охваченной пожаром стоянке. И все же на случай атаки у беглецов как раз оставалось в «минигане» полтысячи патронов.
Виталий управлял яхтой уверенно, дочь находилась на кокпите вместе с ним. Назад они теперь оборачивались редко, на что, впрочем, Тайпан не обижался. Он бы и сам на их месте отныне смотрел вперед и только вперед. А оставшийся позади остров считал бы кошмарным сном, от которого все они только что пробудились.
Погони не было. С берега по яхте тоже никто не стрелял, хотя не исключалось, что хозяева могут попробовать разбить из снайперской винтовки или из пулемета двигатели «Императрицы». Правда, лишь в том случае, если заложник не нужен им живым. Потому что если беглецов остановят, для Гриши первого это станет смертным приговором.