Тайпан не особо вникал в детали, что именно не так с этой системой защиты. Понял лишь, что она еще сильно не доработана. И что если в таком состоянии она задействует мощности сразу трех микростанций, их контакт с любой локальной сетью вызовет в лучшем случае ее тяжелейшую перегрузку, в худшем – коллапс.
Что ж, самое время было это проверить.
И правда, выскочившее при попытке установить опасный софт, окно-предупреждение советовало не делать этого и обратиться сначала за консультацией по таким-то телефонам. Впрочем, кроме единственного напоминания об осторожности других преград для активации приложения не возникло. И когда оно было запущено…
…Ничего не произошло. Но лишь потому что микростанции не были связаны с островной сетью. Конечно, подключить их к ней так легко не удастся – по крайней мере у Тайпана. Но продавцы утверждали, что хватит и запроса на подключение, чтобы адресат забеспокоился. И как только он начнет принимать контрмеры, «сырой» антивирус вмиг сочтет его вредоносным и обрушит на него лавину бедствий.
«В доступе отказано», – сообщила островная сеть. Однако виртуальные окна с отказом вдруг в мгновение ока заполонили весь экран. И стали появляться быстрее, чем успевали автоматически закрываться. Это было явно ненормально. Вот только поди разберись, у кого в данный момент возникли проблемы: у самого кибертеррориста или у его жертв?
Попивая сладкий чай с засохшим печеньем, Тайпан все еще не видел результата своей диверсии. Но – до тех пор, пока не заметил, как среди россыпи зеленых сенсоров на системных блоках начинают загораться красные. И с каждой минутой их становилось все больше и больше.
– Ах ты глючная космическая хренотень! – процедил он сквозь зубы и переключил монитор обратно на канал хозяев. Тот, где от него требовали пароль для входа в систему.
Окно для ввода кода доступа никуда не исчезло. И вообще, казалось, что все было по-прежнему. Вот только когда Тайпан попробовал вписать в это окно хотя бы пару случайных символов, у него ничего не вышло. Система «зависла» намертво и на запросы не отвечала.
Насколько масштабным и глубоким был разразившийся кризис? А вдруг он поразил лишь «начинку» маяка и дальше не распространился? Как определить это наверняка?
Допив по-быстрому чай, Красный Посох решил взобраться на смотровую площадку. Но перед этим взял молоток и забил монтировку под входную дверь, что открывалась вовнутрь. Получился вполне надежный клин. Теперь никто не мог так просто войти в башню, пока ее захватчик будет наверху.
Когда он проник на маяк, прожектор работал, но теперь погас. Но это еще не говорило ни о каких авариях. Прожектор могли просто выключить, поскольку к данному времени немного распогодилось и видимость на море улучшилась.
Будь сейчас не день, а ночь, погасшие фонари и окна выдали бы, что на острове что-то не в порядке. Но помимо них имелся еще один точный индикатор – вывески. Они сверкали повсюду круглые сутки и в огромном количестве. Тайпан насмотрелся на них из окна своего номера и был уверен, что с маяка они также хорошо видны.
Были видны, да не все – большинство из них действительно погасло. А многие из тех, что горели, теперь подозрительно мерцали. И не потому что были так устроены – это и впрямь походило на проблемы с электричеством.
Чтобы не разряжать аккумулятор рации, а также беспокоясь, что по ней вычислят его местоположение, Тайпан вынул из нее батарею. Но теперь настала пора вернуться в эфир. В любом случае хозяева определят, какой терминал вызвал сбои в сети, и диверсанту пора было уносить отсюда ноги.
Достав из кармана рацию, он вернул на место батарею и снова был готов к переговорам. К сожалению, теперь Гюрза и «альбатросы» общались между собой на другом, зашифрованном канале, и подслушать их было нельзя. Но, без сомнения, они по-прежнему отслеживали старую частоту, надеясь, что беглец еще даст о себе знать.
Их расчет оказался верен – он заговорил. Как, наверняка, был верен и его расчет на то, что Гришу и остальных уже эвакуировали с яхты.
– Говорит Тайпан. Прием, – вышел он в эфир со смотровой площадки маяка. – Как меня слышно? Прием.
Ответили не сразу. Видимо, тому, кто прослушивал эту частоту, запретили отвечать самому, а приказали доложить Гюрзе, как только враг заговорит. Сама же она явно не дежурила у передатчика, а была занята разгребанием утреннего бардака.