«Нет, – одернул он себя, – неправильно это, корысть – неправильно. Но что, если…»
– Миху?
Он рассеянно поводил взглядом, встретился с ее серыми глазами.
– Что?
Девушка указала наверх, на жилой дом, где светилась всего пара окон.
– Родителей нет дома. У них важная встреча, улетели в Германию на сутки… как обычно… Ты не зайдешь?
Парень широко улыбнулся и распахнул дверь подъезда.
– Только после вас, мадемуазель.
В квартире их встретил пушистый белый кот. Ласково мурча и обтираясь об ноги, кот Жак обновил черные брюки Михаэля.
– Брысь, – парень мягко подтолкнул кота, и тот убежал на кухню требовать еды.
Мари скинула босоножки и ушла следом. Пока из кухни доносился звук хлопающей дверцы холодильника и разрываемого пакетика с кормом, Михаэль доблестно сражался со спутавшимися шнурками туфли; первую удалось снять без проблем. Стоило ему наконец распутать узел, как в прихожую вышла Мари, и парень на мгновенье потерял дар речи. Девушка стояла в одном нижнем белье – синем в белый горошек – и улыбалась.
– Ты… испачкала платье? – предположил парень, старательно не смотря на Мари.
– Нет, – ответила девушка и начала к нему приближаться.
– Жак порвал? – еще раз попытался парень, почувствовав упор сразу в двух местах: пояснице, куда уперлась ручка входной двери, и чуть ниже пояса.
Девушка проигнорировала. Она вплотную подошла и поцеловала парня; отвернуться он не успел, а когда попытался ее оттолкнуть, понял, что только крепче к себе прижимает ее. Он неуверенно провел рукой по нежной коже на спине, не зная, можно ли так, с подругой-то? И вот девушка за руку тянет его в комнату, и он неуклюже припрыгивает следом в одной туфле. Можно или нельзя – какая, в сущности, разница?
Мари взяла инициативу в свои руки, точно зная, что ей делать. А о том, как она любила его, и как он единственный раз любил ее, Михаэль будет вспоминать всю жизнь.
Осенью того же года Михаэль собрал свою группу. Никто не верил, что из этого выйдет толк, да и вообще мало кто верил пятнадцатилетнему парню. Ему следовало учиться дальше, получить престижное образование, да хотя бы для начала поступить в консерваторию, но упрямый Михаэль настаивал на своем.
Каждый день он тренировался, распевался и писал музыку и стихи. Ежедневные нападки матери и ее расстройства из-за нежелания сына отложить свои планы на пару лет только укрепляли его стремление к достижению успеха уже сейчас, нарабатывать опыт в каждую минуту жизни. А книги и диплом никуда не денутся, читать можно и в перерывах.
Группа из трех, не считая Михаэля, юношей не особо разделяла его взгляды. Они учились, подрабатывали и встречались с девушками. А когда пришло время первого выступления, адреналин и восторг слушателей вскружили голову. Их первую, еще сырую, песню в жанре рок встретили положительно, и это послужило мотивацией к дальнейшей работе. Гаражные репетиции участились, количество и качество песен возрастали, и вот уже их приглашают принять участие в соревновании молодых рок-групп…
* * *
Казалось, прошла вечность прежде, чем капля снова упала.
Прислушиваться было некогда – на сером песке, вздеваемом вверх бьющими с черного неба молниями, стояли трое: лохматый, татуированный и глазастый. Первый не был опасен – он медлителен и неуклюж, такого волосатого чудища легко убить, загнав клинок в голову. Второй – лысый и голый с узором по всему телу, некогда бывшем человеческим. Если от глазастого стоило ожидать попытки повлиять через страх и отражение воспоминаний прошлого, которых совсем не осталось, то от татуированного неизвестно чего ожидать вообще.
Рядом ударила молния, подняв вверх песок вперемешку с кристаллами. Чего они ждут?
Капля, упавшая в море, обрела свой ритм и тон. Теперь она звучала подобно музыке; и эта музыка пробуждала внутреннюю силу.
Больше ждать не имело смысла. Сражение похоже на танец – один ведет, другой подчиняется, а ошибка приводит к падению. Могут ли умереть давно умершие? Видимо, пришло время проверить. Убегать нельзя, не теперь, никогда больше.