Переезд состоялся быстро. На новоселье приехали все, кто мог: родители, друзья с семьями, кто уже обзавелся женами, его группа прилетела из Германии, а также родственники Агаты и сама она. Тогда-то Михаэль и представил Агату. Высокая девушка с завитыми каштановыми волосами, карими глазами и пухлыми губами сразу не понравилась матери Михаэля, зато на других она произвела положительное впечатление.
– Она же старше тебя! – горячо выпалила матушка, улучив момент, когда она и сын оказались на кухне одни.
– Это не имеет значения, – мягко отвечал сын. Годы исполнения рок-музыки не сделали его голос грубей и тверже. В жизни Михаэль оставался таким же добродушным мужчиной, которым и был всегда. – Я люблю ее, и у нас все получится.
– Ты слишком молод, сынок, тебе бы сейчас доучиться и карьеру строить, а не семью заводить! Она тебе не пара.
Мужчина поцеловать мать в лоб и вернулся к гостям.
Прошли году, и Михаэль вспомнил слова матери. Из осколка зеркала на него смотрело уставшее отражение. Скандалы и истерики последних месяцев не проходили бесследно – он похудел, под глазами запали мешки, глаза покраснели. Он вдруг осознал, что аккуратная стрижка, требуемая на работе по дресс-коду, ему не идет и не нравится. На миг он ощутил тоску по недостающей щетине и черному лаку на ногтях. Не хватает кожаной куртки и гитары, верной подруги, вдохновлявшей его с семи лет. У него было все: диплом магистра, хорошая работа, красавица жена и свой дом, но не было того, что делало его живым.
Мужчина вышел из ванной и по-новому взглянул на квартиру-студию. Четыре года любви и ненависти в разноцветных стенах с наклейками в виде деревьев и птиц – лишь жалкое напоминание той настоящей природы, которую он так любил. Но Агата предпочитала шум города, пыль и грязь асфальтированных дорог, ядовитые цвета мерцающей рекламы.
Голубые шторы, купленные несмотря на нежелание Михаэля портить и без того безвкусный интерьер, неудобный угловой диван, предпочитаемый Агатой больше, чем кровать, книжная полка, заваленная журналами, часть из которых посвящена свадьбе…
Михаэль сел на пол. Он оглядывался и не понимал, что с ним произошло, как так получилось, что он бросил группу, карьеру, родной город, вместо консерватории обучался черт знает чему в университете – и все это ради нее? Неужели он действительно настолько сильно влюбился в женщину, пытавшуюся его изменить?
Не сможет, решил, не изменит.
Он покопался в ящичках ее туалетного столика. Отыскал черный лак и накрасил ногти левой руки. Достал из кладовой запылившийся футляр. Гитара ждала внутри. Она приветливо зазвенела, когда он рукой провел по струнам. Единственная, кто всегда понимала Михаэля, с фигурой идеальней, чем у любой женщины, нежным покрытием и ласковым звучанием.
Весь день он провел с гитарой, вспоминая аккорды и давно ушедшие слова его песен. Что-то изменилось в нем, но что, он пока не знал. Вряд ли бы у него вышло вернуться к прошлому: группа распалась, не прожив и месяца, им никто не интересовался, связей не осталось, песни уже не те и не о том. Но начать с начала он может.
Поэтому первым его шагом к новой жизни стало расставание с имевшейся. Михаэль собрал необходимое и ушел, оставив записку Агате с требованием покинуть его квартиру в течение недели.
Через месяц они развелись.
А еще через месяц Михаэль перебрался в Торонто, оставив квартиру родителям.
* * *
Небо не было черным. Если долго вглядываться, то становится видно, что небо – темно-синее, а черные – то другие миры. Это совершенно нормально, но так было не всегда, не с этим миром.
Татуированному удалось сбежать. Он потерял руку, выбежал из ущелья и исчез. Все мои усилия и поиски ничего не дали – его не было в этом мире. Значит, он где-то там, на какой-то из черных планет, и пока он жив в безопасности я не буду. Мне просто жизненно необходимо найти его раньше. Но как попасть в другие миры? Никто не мог или не хотел давать мне ответ на этот вопрос, ни жители в других местах, где плескалась энергия, ни более сильные и мудрые существа, давно уже не занимавшиеся нападением на других просто так, ни осыпающиеся прахом книги, чудом уцелевшие в некоторых домах. Очевидные для одних, эти знания мне были недоступны.
Посреди иссиня-черного неба блеснул свет. Сверкнуло, подобно звезде, и погасло. Вскоре донесся знакомый звук – капля, упавшая в воду. Одинокая, плеснувшая в бездонный океан, а вокруг темень, как если бы то было в пещере под устрашающим сводом с острыми зубами. Капля, некогда дававшая мне сил, теперь сама нуждается в помощи. Еще одна вспышка – слабая, едва заметная, и еле слышный всплеск. Что с тобой случилось? Возможно, прошло слишком много времени, и это другая звезда. Возможно, доселе она звучала не для того, чтобы помочь мне, а для того, чтобы призвать на помощь меня? Возможно, я ошибаюсь.