Уже соскучился? Повернув в его сторону голову, посылаю укоризненный взгляд:
- Как люди уезжают... Вот так и уехал. А ты что-то хотел ему передать?
- Да нет, просто я думал, что….
Что эта мелодрама еще на тысячу серий? Так нет, главный герой–любовник устал и покинул сцену. Огрызаюсь:
- А не надо думать, ясно? Все, траву выкосили, помидоры собрали. Все!
- Марго.
- Что?
- А ты уверена, что он не вернется?
Вернется? Сомневаюсь. Он уже принял решение - могилку выкопал, траурную речь произнес, фотографию в рамке на стенку повесил. Цежу сквозь зубы:
- Так, стоп - машина! Давай, договоримся возле парома – этой темы больше нет, и мы ее не обсуждаем! Вопросы?
Игорь мотает головой, буднично соглашаясь:
- Вопросов нет
- Замечательно! Ешь, пожалуйста.
Снова принимаюсь жевать, но мне мешает жалостливый Гошин взгляд. Думает, опять рыдать начну? Нет… Если только ночью, когда никто не видит. Стараюсь говорить грубо:
- Что ты на меня смотришь? Все, воды больше не будет, отпричиталась! Ешь, давай.
Голос Игоря вдруг срывается:
- Мне тебя так жалко.
Делаю вид, что не слышу. Когда я ем, я глух и нем! А вот жареная свинина с картошечкой – это что-то с чем-то!
***
Поужинав и сбросив грязную посуду в раковину, прихватив чашку с чаем, возвращаюсь в гостиную. Сделав глоток, отставляю бокал на столик – есть идея. Достав джойстик от игровой приставки, забираюсь на диван с ногами, усаживаясь по-турецки – давненько я в футбол не гоняла, да! Пора меняться с Гошей ролями и приучать себя и его к прежней жизни. С кухни идет Игорь, у него тоже чашка в руке и он уже успел переодеться в синюю рубашку поверх красной майки и джинсов. Он усаживается рядом:
- Марго.
Ни один мускул на моем лице не дергается – нет тут Марго, мы договаривались! Помолчав, Игорь выдавливает из себя со скрипом:
- Гоша.
Тут же откликаюсь:
- Что?
- Можешь отвлечься на секунду?
На экране уже бегают футболисты, и я нехотя откладываю джойстик в сторону, поворачиваясь к Игорю:
- Ну?
- Вообще-то я пришел сказать тебе спасибо.
- За что?
- За все! Благодаря тебе я многому научился. И речь не только о работе. Даже по жизни я…
Еще одна траурная речь по Маргарите Ребровой? Вздохнув, вновь тянусь за джойстиком:
- Так, стоп - машина! По жизни, по смерти… Мне по барабану. Узнал? Молодец! Если Маше Васильевой это хоть как-то пригодится, то, слава богу, я буду только счастлива.
- Нет, я только хотел сказать что…
Что теперь обломится должность главного редактора? А как ты хотел? Поморщившись, начинаю двигать рычажками джойстика:
- Я поняла, что ты хотел сказать. Потерпи, недолго осталось. Когда там у нас лунное затмение?
Голос Игоря тих:
- Точно не помню.
- А ты вспомни!
- Через два с половиной месяца.
- О! Видишь, еще целых две зарплаты. Так что давай, Игорь Семенович, вперед! Маше Васильевой недолго осталось.
Футболисты мечутся по экрану, и я яростно жму по кнопкам и рычажкам, заставляя их бестолково дергаться. Еще и подгоняю:
- Давай! Давай, беги, беги...
Гоша тоже начинает вглядываться в игру, переживая за футболистов и тыча в экран рукой:
- Ну, куда ты?! На фланг надо было бить.
На фланг конечно правильней и я мстительно огрызаюсь:
- Слушай, ты-то куда лезешь?! Футболист, тоже мне блин.
Играли, знаем – по мячу хрен ногой попадаешь. Язвительно добавляю:
- Иди вон лучше посуду помой!
Гоша берет чашку со стола:
- Угу. Сейчас…
Типа «держи карман шире»? Ну, Маруська! Посылаю строгий взгляд, но Игорь не обращает на него никакого внимания и начинает пить чай… Еще пару часов лениво пикируемся, а потом расходимся по комнатам, пора спать. Правда, посуду, все-таки, мою сама, не люблю бардак на кухне.
День 257 (453). Понедельник.
Незаметно, в рабочей текучке, хозяйственных разборках по дому и просиживанию за ноутбуком в выходные пролетает полторы недели. Это помогает окончательно успокоиться и сосредоточиться на перспективах возвращения в прежнее агрегатное состояние, то есть мужское. Перво-наперво, нужно обеспечить высокий статус Игорю Реброву, а значит работа, работа и еще раз работа! Именно об этом думаю с утречка в понедельник, завтракая с Гошей в гостиной. С готовкой особо не напрягаюсь – кофе и бутерброды, правда, двух видов – хочешь с колбасой с листиками салата, хочешь с сыром. Да и вообще решила не заморачиваться со всеми этими бабскими маникюрами и прическами: нацепила летнюю белую блузку с короткими рукавами и юбкой, расчесала волосы, закинув их на одно плечо, и сижу теперь с чашкой, помешивая ложечкой сахар и жуя остатки бутерброда. Заметив, что Игорь больше ворон считает, да жмется, киваю на тарелку с утренним фастфудом: