Отдал им пожитки и сквозь благодарности узнал с какой платформы идёт на Москву. В такие дни хочется быть полезным, помочь кому-нибудь хоть немного, чтобы всё это было не напрасно. Будто пчела жалит в сердце, и оно раздувается, делаясь рыхлым. Как рыхлая штукатурка, разлетающаяся с потолков вокзала. Как рыхлая серая галька, лежащая по бокам железнодорожных путей. Как рыхлые впадины глаз первых встречных.
Я прыгнул в вагон, формально накинув маску на подбородок. Пустой состав и желтизна, будто мир выцвел. Поезд едва плетётся до Казанского.
Всё было не так уж плохо. Пусть мне не дали точного ответа. Пусть беседа была странной. Но всё будет хорошо. Меня возьмут на работу. Мы переедем. Единственное, что застряло в горле, так это вопрос про то, чего я действительно хочу. Точно не быть юристом. Может быть писателем? Писать тексты для керамогранитной плитки. Значит буду совмещать, как делал это раньше. Буду звонить студентам и просить их заплатить по счетам, надоедать и ссорится, писать исковые, приказные и прочее, а в свободное время тексты на заказ. Может даже завершу давнюю повесть. Главное не унывать. Там ведь и люди не такие как на первый взгляд, и можно узнать их получше. И все они наверняка лучше, чем показалось, ведь первое впечатление обманчиво.
В духоте и влаге нечем дышать. Я снял маску и продолжал убеждать себя. Пока тёмные громады вокзала не поглотили нас, и я не вышел на знакомую платформу.
Дело тянулось к вечеру, и вокзал был полон. Мысли завязли и тело двигалось сквозь толпу почти бездумно. Внутри высокие потолки и те же рамки. Я иду медленно. Пиджак развивается в стороны. На плече висит рюкзак. Все эти люди куда-то спешат. У всех свои жизни, своя работа, семья. И все встретились сегодня здесь, в этот день, думаю про себя. Все оказались в данную минуту именно здесь.
И вдруг я вижу глаза, высматривающие именно меня. Толпа раздвигается и меня подзывает работник вокзала в характерном жилете. Я хочу пройти мимо, но он останавливает меня, указывая на маску на своём лице. Преграждает мне путь какой-то сорокалетний чемодан вместо человека: квадратный, потасканный. Дёргает рукой и подходит ко мне так близко, что между лицами остаётся пара сантиметров. Явно нарушает социальную дистанцию в два метра.
– Молодой человек, добрый день, находясь в здании без средств индивидуальной защиты, вы нарушили кодекс об административных правонарушениях, а именно статью… – его слова теряются в гуле моих мыслей, он тычет в лицо нагрудной камерой, неплохая психологическая атака, – штраф пять тысяч рублей. Вы можете обжаловать действия сотрудников в бла-бла-бла.
Я понимаю, что зазевался. Сразу перед глазами похожие картины как штрафовали людей предо мной, а я проходил мимо. Сразу десятки воспоминаний, о таких штрафах утром, когда люди ещё не проснулись, вечером, когда едут уставшие с работы. И я знаю, что он будет делать дальше. Знаю, что будет говорить. Но пробую:
– Знаете, может обойдёмся без этого. Я всегда ношу маску и претензий никаких. Сейчас забыл единственный раз. Вот смотрите – я достаю из пиджака маску и надеваю, – Давайте обойдёмся предупреждением.
– Ну вы ж на камеру попались, мне уже нельзя.
Говорит он безразлично и заученно. А я уже вспоминаю весь этот день, добавляю к грядущему штрафу в пять тысяч рублей нынешнюю свою безработность, траты на ветеринаров для Баси, оплату арендной квартиры и прочие расходы. Как же вовремя, думаю. Как же сука вовремя!
«Давайте документы» – плоское лицо повторяет раз за разом. Вижу поодаль стоят три парня тоже с камерами на шее и недобро поглядывают на меня. Следят, выжидают пока дёрнусь, пока начну скандалить. Привыкшие к таким взглядам, подавлять недовольство, сами они никого не останавливают, а только ждут в немой засаде.
Ещё раз обращаюсь к мужику, ещё раз смотрю в глаза. Там лишь зеркальная пустота. Меня там не видно. А вокруг все проходят мимо. Все куда-то спешат. И мы стоим посреди Казанского.
Сзади возникла квадратная дама тоже в жилете. Я вижу, как она машет головой по сторонам. Как ищет в толпе кого-нибудь. И понимаю, что разговаривать с ними смысла нет. Они тут весь день. Много дней. Они всё про себя поняли и с этой позиции уже не люди. У них работа.
Работник смотрит на меня напряженно. Ждёт скандала или возражений. Ждёт оправданий или чего-то другого. Ему виднее. А я медленно раскрываю рюкзак и подаю паспорт.
– Давайте сюда, – расслабляется он и раздувает ноздри спокойствием, когда получает добычу. На планшете появляется серо-желтая шершавая бумажка, в которую залетают маленькие кривые буковки, стоящие мне пять тысяч рублей.
Может надо было развернуться и уйти. Напиздеть, что документов нет. Рассказать про собеседование? Нахуй я вообще с ним разговариваю?