Турникеты станции хвастливо заманивают на пузатый рынок из множества ветхих прилавков. Перед чебуречной забитой дощечками расселись цыгане. Громкий ор их приветствует и сменяется очередным реп хитом, бурлящим в динамиках возле той же чебуречной. Народу немного, но ходы узкие, будто выбиты в скалах для экономии сил. И несколько человек не могут разойтись, имитируя целую толпу.
Писатели дышат образами, но как их выстроить? Я плохо собираю пазлы и оттого не люблю их. Тут в каждом объекте есть нечто выпуклое, заметное. И я замечаю: сначала одно потом другое, а меж них словно есть незримое, которое соединяет всё. И не видно. Лишь иногда, случайно…
И я замечаю, что едва ли ни все города Подмосковья схожи как в хорошем, так и в дурном, и что Сходня мало чем отличается от Люберец. Пока ЯндексКарты ведут меня на другую сторону через светофор, пока я перепрыгиваю ухаб и ищу нужное направление, пока дорога не становится прямой и понятной, я невольно прицениваюсь, как и любой, кто идёт на новое место и уже представляет, каково это будет каждое утро идти тем же путём. К тому же раз Алёну взяли, то нам по любому скоро переезжать, задумался я. И из одной лишь мысли тысячи новых раздумий и предстоящих хлопот льются на меня плотной струёй воды, как в гармошке между вагонами, и чтобы этот водопад не сбил меня с ног, я пинаю дверь и прыгаю внутрь зрительных сигналов. Мысли стихают.
Посреди острых прямоугольников стоит стеклянный ромб Российской Таможенной Академии. Будто четырёхлетний рисовал на листке все эти фигурки, размещая их в забавном беспорядке. Высокий забор с острыми зубьями, вот и я. Подбегаю к КПП, вытягивая телефон для звонка. И тут вижу меня робко подзывает чернокожи мужик лет тридцати в синей кепке, белых шортах и футболке. Я бы прошёл мимо, но рядом с ним девчушка лет семи, тоже смуглая, с кудрявыми косичками и любопытными быстрыми глазками.
– Эй друг, – говорит он с акцентом, – друг, я Джон, ты английский знаешь.
– Litle… немного, – вычурно запинаюсь, – я Егор, что случилось?
– Мне юридическая клиника… помощь… дочки свидетельство имя неправильно.
В общих чертах я тебя понял, думаю про себя. Но частности, да и к тому же почти опоздал. Частностей много, а я магистр юриспруденции, стою как пень и не представляю, чем помочь. Но опять же свидетельство о рождении, все эти регистрации; даже зная семейное право сейчас с наскока не отвечу. Ещё международка, коллизионные привязки, нужно разбираться. А я опаздываю! Может ну его нахуй этого печенега?
Тут девчушка не выдерживает и начинает прыгать по ступенькам. Джон одёргивает её быстрыми возгласами, она послушно замирает, но через секунду вновь прыгает, уже на месте. Видно ей скучно, и стоять она устала. Дождь вязко пронизывает воздух. Ладно, раз уж не могу конкретно, помогу абстрактно.
– Вы точно сюда? В Таможенную академию?
– Да, клиника.
– Юридическая клиника обычно для студентов, там student work, у вас meeting или как?
– Мне телефон, позвоните, скажи пожалуйста. Скажи по русский.
И он протягивает мне белый Айфон.
– Давай.
Гудки. Долго. Берёт автоответчик и сообщает, что клиника теперь по другому номеру.
Набираю. Ответа нет. Раз, два.
– Может с другой, – подаёт мне ещё один Айфон. Красиво живёшь, думаю, и в моей руке застенчиво блестит потрёпанный Сяоми. Тут уж подходит его жена, и думаю понятно по какому признаку я так решил. Они раскидывают на басурманском наречии и время кажется ускоряется. Девчушка прыгает рядом, разглядывая тонкие струйки воды, бегущие из водостока. А меж тем мимо нас безразлично прошло и растворилось за дверью КПП уже человек десять.
– Слушай, Джон, я сейчас позвоню, меня пропустят, там с юристами встреча и про тебя спрошу.
– Позвонишь, ты работаешь? – мотает головой, стремясь обозначить место вокруг.
– Нет, собеседование, как это… examine, неважно.
И я набираю номер связного.
– Это Егор, я на месте, КПП.
– Понял, выхожу, – ответ.
Пока разговаривал Джон подошёл ещё к кому-то из прохожих, но там видно тоже без результата. Смотрю на дверь КПП, возле большое окно, в которое безучастно глядят два охранника обтянутые серо-зелёной формой таможенного управления.
– Джон, я зайду, про вас скажу там.
Он кивнул. Девчушка всё ещё прыгала, будто играя в воображаемые классики. Я внутри. Металлическая рамка, электронный турникет и узкий проход тонут в бесцветных стенах. Пара камер уставились на меня, а за стеклом, как приматы в Московском зоопарке засели уже указанные стражи.
– На собеседование в юридический отдел. Сейчас встретят.
– Вы записаны? – говорит, будто откусывает пряник.