— Мисс, — пробормотала она с благоговейным страхом, — вы бросили вазу в мистера Харви?!
Уэйн смотрел поверх головы Сесилии, и Кэрри обернулась. Кровь прилила к ее щекам — она увидела Ровену, стоящую в дверях и явно слышавшую то, что произнесла Сесилия.
— Уэйн! Что, черт побери, случилось? Сун… ведь она у тебя всего лишь месяц, и ты так долго мечтал о ней! Что случилось? — повторила Ровена, бросая взгляд на разгоряченное лицо Кэрри и повязку на запястье Уэйна.
У Кэрри сжались губы. Эта девица явно наслаждалась ситуацией!
— К чему эти вопросы, мисс Блейкли? Вы же слышали, что только что сказала Сесилия.
Служанка, как заметила Кэрри, выскользнувшая из комнаты, уже возвращалась с ее пальто.
— Спасибо, Сесилия. — И, взяв пальто, Кэрри вышла. Секунду спустя входная дверь тихо закрылась за ней.
Глава 10
На следующее утро, сразу же после завтрака, Кэрри отправила телеграмму своему отцу. К этому времени он должен был вернуться в Англию, и Кэрри не сомневалась, что отец одолжит ей денег на поездку домой. Если ей повезет, через несколько дней ее не будет на острове. Хоть и не хотелось уезжать, не попрощавшись с Авриль, но Кэрри все же рассчитывала улететь до ее возвращения в «Трейд Виндс». И тогда это уже будет задача Уэйна — объяснять внезапный отъезд Кэрри. Как ему это удастся, не вдаваясь в подробности по поводу собственного подлого поведения, Кэрри не беспокоило, но то, что он придумает какую-нибудь историю в связи с исчезновением и ее, и вазы эпохи Сун, — несомненно. Она также была убеждена, что Уэйн запретит и Сесилии, и Ровене упоминать о сцене, произошедшей между ним и Кэрри.
Ее подозрения нашли свое подтверждение позже, когда ей позвонил Уэйн; услышав его голос, Кэрри чуть не задохнулась — так забилось ее сердце. На долю секунды ей почудилось, будто он звонит, чтобы выразить сожаление и назначить новую встречу.
— Мисс Фэрклоу у телефона…
— Я насчет Авриль; я не хотел бы, чтобы она узнала о нашем… разногласии, — прозвучал отрывистый голос, недружелюбный и холодный.
Кэрри бессильно села, ее охватило полное отчаяние, слезы застилали глаза.
— Вы сами все ей объясните, мистер Харви. Я собираюсь уехать с Барбадоса до возвращения Авриль.
— Уехать? — резко спросил он. — Вы собираетесь покинуть остров?
— Да, я намерена сделать это как можно скорее.
— Авриль… — Теперь Уэйн казался растерянным, его тон утратил враждебные нотки. — Она будет так расстроена, если вы уедете.
— Я напишу ей, когда вернусь домой.
Последовало долгое молчание. Затем Уэйн поинтересовался:
— И как же вы объясните ей ваш поспешный отъезд?
От этого вопроса кровь Кэрри вновь вскипела: ее охватило бешеное желание заставить его хоть раз поволноваться.
— Возможно, расскажу ей всю правду! Мне кажется, уже пора Авриль узнать, какой вы на самом деле! Да, я думаю, что напишу ей подробное письмо о том, какой вы невообразимый подлец! — И, не дав ему возможности ответить, Кэрри добавила, что занята, и бросила трубку.
Перезвонит ли он? Но время шло, и она поняла, что Уэйн не принял ее угрозу всерьез. У них было только одно общее: никто из них не желал намеренно причинить боль Авриль. Поэтому Уэйн знал, что Кэрри придумает другие причины своего отъезда с острова. Эта мысль целиком занимала ее следующие два дня; но вскоре беспокойство Кэрри по этому поводу дополнилось другой, более сильной тревогой: ей пришлось забыть личные огорчения из-за Мишель.
Группа туристов, в числе которых были Ирен и Стэнли, прибыла в конце дня, заполнив весь отель. Кэрри была слишком занята, чтобы поговорить с подругой, у нее нашлось время только для обмена короткими приветствиями, и, договорившись встретиться в холле после ужина, Ирен и Стэнли отправились в свой номер в сопровождении портье.
Едва сдерживая нетерпение, Кэрри то и дело смотрела на часы, ей казалось, что стрелки едва тащатся; наконец она смогла побежать в уютный уголок гостиницы, где ее уже поджидали Ирен и ее муж. Поднявшись при ее приближении, тот спросил, что она будет пить, и, пока делал заказ, Кэрри, пораженная, изучала серьезное выражение лица подруги. Потом почти беззвучно она пробормотала: