Воздух в комнате стал плотнее от напряжённого молчания и хищных взглядов.
– Удивительно, правда? Двигать мир так, словно это песчинка…, – её голос дрогнул от восторга.
– Ха-ха… не слишком ли высоко? – нервно усмехнулся кто-то.
В ответ посыпались цитаты Джобса – в ход пошли все заученные фразы, что так любят выстреливать те, кто мечтает казаться значительными.
"Нельзя соединить точки, глядя вперёд – только оглядываясь назад"… "Если ты не хочешь оставить след во Вселенной, то зачем вообще живёшь?" – слова падали одно за другим, как мелочь на прилавок.
Но за этими словами читалась лишь жадность. Джобса они боготворили не за идеи, а за деньги. Если бы он не озолотился, вспоминал бы его кто-нибудь? Любой, кто повторяет эти цитаты, жаждет только одного – урвать кусок, открыть новый рынок, стать вторым богом айфонов.
Подумать только: сколько "мечтателей" с блестящими глазами ломится в индустрии, прыгает в вагоны уходящих поездов ради миллиарда. И хочется спросить – изменил ли Джобс мир к лучшему или просто разогнал стаю хищников по новым полям?
"А Рэйчел другая?" – мысль кольнула неожиданно. Она, похоже, и правда верит. Слушать её – как смотреть на огонь: искренне делится мечтой, ждёт, что мир откликнется. И именно поэтому возникла безумная идея – если связать её с незнакомыми художниками, может, хотя бы их крохотный мир удастся перевернуть.
Мужчины вокруг слушали её с таким выражением, словно вот-вот станут апостолами новой веры. Лица менялись каждые десять секунд – старались, чтобы было заметно, как они понимают глубину слов.
"Стоит ли всё это прерывать?" – вопрос завис в воздухе. Пусть говорят. Пусть играют в эту игру.
Виски оказался горьким, обжёг горло и оставил послевкусие, будто напоминание: не время расслабляться. Пока в руках стакан, к столу подкатили друзья Нельсона.
– Ты ведь Шон, верно? – в голосе льстивая нотка. – Куда двинешь после Голдмана?
– Частная справедливость? Хедж-фонд? – подхватил второй.
Эти аналитики знали систему "два и выход": два года в Goldman, потом прыжок выше – в крупные фонды. Только единицы выживали в этой мясорубке и могли позволить себе хвастаться, как эти пацаны: "Мои сделки толще твоих".
– Если надумаешь к нам, – бросили невзначай, – шепнём, когда появится место.
Другими словами: "Подлизывайся, парень". Но всё это – мимо. Горечь на языке только крепче. Здесь и сейчас нечего ловить. Силы нужны для другого. План ещё не собран. И тут – звонок. Дин! Смартфон вспыхнул светом, прорезав полумрак.
"Предупреждение: Дэвид Фонбаум"
Дыхание сбилось на миг. Сработало оповещение Google. То самое, которого ждали.
– Извините, нужно выйти, – голос сам нашёл выход из тишины.
Коридор встретил прохладой, под пальцами – холодная латунь дверной ручки. Сердце колотилось, как кузнечный молот.
"Наконец-то…"
Нашёлся. Человек, которого все это время так отчаянно искал. Создатель надежды. Архитектор будущего лечения. Экран загорелся ярким светом уведомления. Вибрация от телефона отозвалась в пальцах, как лёгкий разряд. Сообщество по редким болезням прислало сообщение.
"Автор: Дэвид Фонбаум"
"Чтобы продвинуть понимание этой болезни, нужны биообразцы для исследований болезни Каслмана. Если вы готовы пожертвовать образец, напишите..."
Фонбаум. Не какая-нибудь распространённая фамилия. Слишком редкая, чтобы в этой нише оказался кто-то другой с таким именем. Это он. Должен быть он. Тот самый, кто разработал диагностические критерии болезни Каслмана. Раньше её постоянно путали с лимфомой, но благодаря ему мир научился различать тьму и свет.
И этим его заслуги не ограничиваются. Этот человек открыл второе лечение – ингибитор mTOR. Если он смог сделать это однажды, то при поддержке, при мощном финансировании… конечно, он найдёт и второе, и третье решение.
"Здравствуйте. Меня зовут Сергей Платонов. Я тоже потерял очень дорогого человека из-за этой болезни, и теперь полон решимости найти лекарство сам…"
Готовое письмо скопировано и отправлено. В тексте ни лишнего слова, только суть:
"Работаю в Goldman, финансовая сфера. Скоро будут крупные средства. Хочу направить всё исключительно на борьбу с этой болезнью…"
Вдох – короткий, прерывистый. Моление без слов, только напряжение в висках. Палец дрогнул на экране. Отправлено. Поворот на каблуках, шаг к дверям...
Дин!
Звонкий сигнал прорезал тишину, заставив сердце удариться о рёбра. Ответ пришёл почти мгновенно.