Поэтому власть ему дали зыбкую, словно лёд весной. Разрешили строить стратегии, но последний штрих, право воплощения – только с одобрения матери. Переходная мера, как сказали. Дескать, докажет – получит всё. Но что будет, если в этот момент Рейчел сунет руку в доверительный фонд? Да, забота о её возможных финансовых и эмоциональных потерях давила, но над всем висела туча пострашнее – сам вопрос наследования. Стоит сестре оступиться – и старики зашепчут: "Пятое поколение по-прежнему не знает, как устроен жестокий мир". Их предвзятость станет аксиомой.
"Разрулить тихо. Ни мать, ни дяди не должны ничего узнать". Таков был план.
Выяснить, кто этот "просто друг", оказалось несложно. Лишь два человека вели себя так, будто фамильные миллионы для них – пыль на ботинках: Сергей Платонов и Гонсалес. И тот факт, что Рейчел упорно делала вид, будто их не замечает, только добавил уверенности.
Почему первым вызвали Сергея? Ответ лежал на поверхности. В отличие от Гонсалеса, увешанного брендами с головы до ног, Платонов выглядел сдержанно. Даже скромно. Правда, за этой простотой скрывались чересчур выразительная внешность и фигура, к которой девичьи взгляды прилипают намертво. "Значит, это ты, "просто друг"". Интуиция не подвела: именно этот мужчина впился в Рейчел, как пиявка. Казалось, одного предупреждения хватит. Ошибочка. Даже с метафорическим пистолетом у виска Сергей не дрогнул.
– Да, мне это нужно, – произнёс он спокойно. Ни намёка на попытку оправдаться.
– Пятьдесят миллиардов долларов. – И цифра легла на чистый лист так непринуждённо, словно речь шла о цене за букет роз.
Джерард – нет, он не имел таких денег. И даже если бы имел – не отдал бы. "Да и не придётся". Манжеты на его рукавах – не просто аксессуар, а умный инструмент. Каждое слово Сергея уже осело в памяти устройства. Стоит включить запись – и Рейчел услышит истинное лицо своего кавалера. Тогда связь оборвётся сама.
Проблема решена? Вроде бы. Но внутри росло беспокойство. "Он же понимает… не может не понимать". Платонов выглядел чертовски умным. Конечно, он догадывается: разговор попадёт к Рейчел. И всё же говорит вещи, которые могут похоронить его? "Значит, ему плевать на разоблачение?" Он заявил, что ему нужны инвестиции. И сказал это с такой уверенностью, что воздух будто уплотнился.
– Умножу. В сто, в тысячу раз.
Эта улыбка… дерзкая, светлая, как у человека, у которого в рукаве козырь. Видимо, план у него действительно есть. Возможно, это приманка для инвесторов. Но если он решит сыграть эту карту при матери – вот тут начнутся настоящие проблемы. Не потому, что она поверит в красивые обещания. Нет, под её мягкой оболочкой прячется сталь материнского рода. Её так просто не провести.
Опасность в другом: если Сергей начнёт дерзить, мать устроит дотошное расследование. А там всплывёт всё – и роман Рейчел, и… возможно, даже история с фондом. "Тихо не выйдет". Пора менять тактику.
С тех пор для Джерарда существовала лишь одна цель: доказать всем, что всё под контролем, что внимание его остро, а разум холоден. Мать должна увидеть – подозрительную фигуру, приближающуюся к Рейчел, заметил он раньше всех. И, конечно, настало время показать, что наследник готов к любым поворотам, умеет действовать хладнокровно и точно.
Столовая встретила мягким светом люстр и тихим звоном приборов. Джерард шагнул к матери, держа в руках бутылку вина, холодную, как зимнее утро. На тёмной этикетке золотом переливались буквы редкого урожая.
– Подойдёт ли это? – спросил он спокойно.
Вино из закрытого сейфа. Каждая бутылка там – как драгоценность. Этот жест должен был сказать больше слов: Сергей Платонов был отведён в комнату с сейфом. Прозрачный намёк, понятный без объяснений.
– Отличный выбор, – губы матери тронула улыбка, тёплая на вид, но в её блеске таилась холодная настороженность. И этот блеск был направлен на Сергея. – Прошу, присаживайтесь. Наверное, вы устали. Как всегда: мягкость в голосе, но за ней скрытый расчет. Джерард понял — сигнал получен. Осталось только одно: когда Сергей попробует перетянуть симпатии матери, нанести удар точно и бесшумно, как это делает настоящий наследник.
– Раньше вы говорили, что в сделках слияний и поглощений главное – опыт? – голос матери прозвучал негромко, но чётко, словно лезвие.