– Алгоритм создан именно для фармацевтического рынка. Он заточен под особенности отрасли и опирается на знания, полученные в медицине.
Джуди слегка наклонила голову, улыбка осталась, но взгляд стал острым, как лезвие:
– Но ведь при должном усердии можно выявить закономерности и в других сферах, правда? Вы не единственный инвестор с медицинским опытом, но именно вам удалось открыть эту формулу. Значит, суть не в алгоритме, а в вашем умении читать психологию рынка, предугадывать действия игроков… верно?
В её словах не было ошибки. Холодный ум за мягкой улыбкой удивил больше, чем любая враждебность. А потом взгляд Джуди скользнул в сторону и замер на Джерарде.
– Что думаешь? – голос её был лёгким, но в нём пряталась команда.
И тут стало ясно: следующая сцена – за ним. Стало ясно – Джуди испытывала его на прочность. В присутствии человека, заявлявшего о какой-то невероятной точности, ей нужно было понять, как поведёт себя её сын. Джерард сдержался и ответил удивительно рассудительно:
– Пока рано делать выводы о достоверности алгоритма. Пара удачных случаев не доказывает ничего. Лучше дождаться полноценной проверки.
– Значит, решено просто ждать? – голос Джуди прозвучал с лёгким нажимом.
– Не совсем. Алгоритм важен, но не менее важно наблюдать за тем, кто им управляет. Если кто-то хвастается фантастическим процентом успеха, чтобы заманить инвесторов, почти наверняка речь идёт о финансовой пирамиде. Его взгляд скользнул в мою сторону, словно бросая невидимый вызов.
– Конечно, коллега Рейчел на такое не пойдёт. Но если бы он оказался мошенником, уже начал бы агрессивно привлекать деньги.
– Ах! – воскликнул кто-то с другого конца стола.
Голос принадлежал Джиму из техотдела.
– Шон уже собирает инвесторов прямо внутри Goldman! Обещает управлять их средствами!
Когда Джим упомянул мой неофициальный фонд, на лице Джерарда заиграла торжествующая улыбка. Он был уверен – наконец-то поймал меня. Третье обвинение прозвучало без слов: пирамида. Принцип прост: первые вкладчики получают щедрые выплаты, зазывая новых. Деньги свежих инвесторов идут на оплату старых. В итоге конструкция рушится под собственной тяжестью. Сохранив спокойствие, возразил:
– Во-первых, планирую взять всего несколько инвесторов. Управлять большой группой и при этом заниматься другими делами – нереально.
Пирамида держится на постоянном притоке средств. Ограничение числа участников разрушает эту схему ещё на старте. Когда улыбка Джерарда дрогнула, бросил наживку:
– Понимаю, трудно поверить. Мои слова ничего не стоят. Смотрите только на результат.
Удар по нервам – ставка исключительно на факты. Заявление, полное уверенности. Приём срабатывал уже дважды – почему бы не сработать в третий раз? Чем стабильнее успехи, тем сильнее вера в магию цифр. Теперь ход Джерарда был ясен, как на ладони: он попытается влезть в мой фонд. Ему нужно будет увидеть, что обещаю инвесторам, какие материалы рассылаю. Только окунувшись с головой, можно найти подвох. В мире фокусов это равносильно подняться на сцену и проверить реквизит собственными руками.
Сколько он вложит? Присоединение к фонду означало доверие – реальные деньги в моих руках. Этот маленький тест легко мог превратиться в возможность увеличить стартовый капитал. Да и брат Рейчел всё-таки. Миллион долларов для пробного вклада? Звучало вполне естественно. С этой мыслью взгляд снова упёрся в Джерарда. Тот наконец заговорил:
– Интересно. Можно взглянуть на следующий список инвестиций?
Ответ оказался не тем, на который рассчитывалось. Он хотел только список – без вложений. Смелость или осторожность?
Шум делового зала гудел приглушённым гулом голосов, словно улей, полный нервных пчёл. Воздух пах дорогим кофе и свежей кожей портфелей. В центре стола блестели экраны планшетов, отражая холодный свет ламп.
– Инвестиционные идеи будут доступны только тем, кто вложит средства, – прозвучал ровный голос.
– Заплачу щедро, – мягко, но настойчиво заметил Джерард, скользнув взглядом поверх очков.
– Извини, но это против моих принципов.
Сколько бы он ни пытался выведать секрет, путь был один – входить в игру честно, без обходных троп. Джерард нахмурился, явно подбирая слова.