– Неизбежность, понимаешь? Мир стал другим. Дикая природа загнана в резервации, охота превратилась в аттракцион. Зоны, где выпускают зверя только для того, чтобы поиграть с ним в смертельные догонялки…
– И это не охота?
– Это всё равно что прийти с ружьём в зоопарк.
– Шон! Да ты…, – Рейчел ахнула, вцепившись пальцами в салфетку. Слова резанули воздух, как нож. Она знала, что значит охота для семьи Джерарда, и потому мгновенно почувствовала, как стол окутал холод.
Все взгляды обратились к Джерарду. Его лицо застыло, но на губах сохранилась тонкая, натянутая улыбка. Терпение этого человека поражало.
– Хочу настоящей охоты, – повторил он уже тише, но в словах звенел металл. – Охоты, где на кону всё. Где победа приносит трофей, а поражение стоит жизни. Сегодня только одно место осталось для такой схватки.
– Биржа? – прозвучал насмешливый вопрос.
– Именно.
Эффект был слабее, чем ожидалось. Пришлось ударить сильнее.
– Тем, кому нужно просто мясо, дорога в супермаркет. Тем, кто хочет поиграть в охоту, – в заказные заповедники. Но настоящие охотники ставят всё на карту. Я хочу доказать это. Миллион долларов – моя ставка.
Настоящий охотник – это я.
А ты? Ты ребёнок с игрушечным ружьём.
Бросил Джерарду слова, как наживку. Хотелось увидеть, клюнет ли он или так и останется среди покупателей "супермаркетного мяса", которых сам так презирал. Но он только смотрел, сдержанно улыбаясь.
"Держит лицо, сцуко?"
Дальше давить нельзя. Это уже не охота, а свалка, где победителей не бывает.
"Ну что ж… пусть будет так".
Даже без дополнительных вложений цель оставалась прежней – проверить его на честность. Глоток разочарования успел обжечь горло, когда Джерард наконец заговорил. Голос медленный, словно взвешивал каждое слово.
– Это не схватка.
На губах появилась едва заметная ухмылка.
– Настоящий охотник следит за каждым патроном. Каждая пуля – это жизнь и смерть. Когда дорогой боеприпас летит впустую, груз на плечах становится тяжелее. В этом и смысл риска, не так ли?
Щёлчок в голове – словно спусковой крючок. Этот человек видел ситуацию насквозь.
– Хочешь сказать, что я должен разделить убытки?
Удар был точный. Фондовый управляющий получает процент с прибыли, но в случае провала уходит с чистыми руками. Джерард заметил противоречие.
– Если игра по-настоящему честная, почувствуй вес пули. Готов взять на себя хотя бы половину потерь?
Условие прозвучало чётко, как выстрел. Пятьдесят на пятьдесят. Примешь – получишь деньги. Откажешься – навеки останешься враньём в его глазах.
– Что ж… Верно подмечено. Этап проверки – время, когда нужно распределять риск. Запишем правило: половина убытков – моя.
Джерард кивнул.
– Тогда вложу пять миллионов.
Играл тонко. У него был план, это чувствовалось. Но и это значения не имело. Пока не поймают – победа за мной.
"Пять миллионов вместо одного? Даже лучше, чем рассчитывал".
Радость едва не прорвалась наружу, но в этот момент в разговор мягко вплёлся женский голос.
– И этого хватит на все патроны?
Джуди, до сих пор молчавшая, посмотрела с лёгкой улыбкой, будто советуясь сама с собой.
– Вложусь тоже. Десять миллионов.
Посреди всей этой кипящей драмы напряжение сгущалось вокруг одной фигуры. Это была Рейчел.
"Слишком опасно…" – мысли клубились, словно туман над холодной рекой.
В груди что-то сжалось от дерзости поступков Сергея Платонова, но в глубине души теплело чувство жалости – слишком ясны были причины его отчаянного шага.
Он пообещал Дэвиду выплатить четыре миллиона долларов к апрелю. Тем временем деньги для проекта с пугающим названием "Русская рулетка" должны были появиться как можно скорее – сумма чудовищная: шестьдесят миллионов.
И как назло, Дэвиду врачи отвели максимум два года жизни. Обычные методы тут не годились. Оттого и пошёл он на этот безумный риск.
Рейчел прикусила губу, чувствуя на языке вкус металла. Если бы речь шла только о деньгах…. Можно было бы помочь. Средства позволяли, такая трата не стала бы обузой. Но Сергей отказался. Маленькое пожертвование – другое дело, а вот крупные вложения его не интересовали. О причине догадаться нетрудно.
– Единственное, что важно, – решить проблему. Какими средствами – добрыми или грязными – значения не имеет, если цель будет достигнута.
Он хотел справиться собственными силами. Вырваться из той клетки, где прежде сломался, – только своими руками. Любая милость казалась ему пустой подачкой.