Впрочем, участники были лишь посредниками – большие суммы им были недоступны. По сравнению с миллионами, эти крохи казались смешными. Но дело было не в деньгах. Капитал никогда не стоял на первом месте. Двадцати миллионов уже хватало, чтобы заложить фундамент. Теперь требовалось другое – внимание. Слухи не живут без сплетников. Значит, в игру нужно было затащить тех, у кого язык без костей.
"Вот это будет хорошая затравка".
И самое приятное – пальцем толком не пришлось шевелить. Всё, что требовалось – встречать посетителей, обновлять список. Дальше они сами разносят слухи, как пожар по сухой траве. А значит, всё время можно было посвятить главному – выбору правильных целей для инвестиций. Неделя пролетела незаметно. Торги завершились, и финальный список выглядел так:
Мосли – 10 миллионов
Мосли – 5 миллионов
Гонсалес – 5 миллионов
Фергюсон – 5 миллионов
Фабер – 55 тысяч
Последний едва наскрёб пятьдесят пять тысяч. Можно было легко заманить в клуб кого-то из вице-президентов или управляющих директоров, но этот путь сознательно не был выбран. Если превратить всё в элитное развлечение, интерес толпы угаснет. Поэтому среди игроков обязательно должен быть один "свой", обычный парень.
Как бы там ни было…. Деньги собраны. Криптовалютные запасы тоже обналичены.
На экране горела сумма:
$26 883 284
Вот она – казна для войны. Теперь эти деньги превратятся в оружие. И мир останется в полном недоумении. Обычные стратегии тут не подойдут. Пришло время разыграть нечто особенное. И вот момент настал. Пора снова поджечь Голдман.
На этот раз – так, чтобы прежние пожары показались искрой.
Прежде чем начинать любую бурю, нужно сперва запастись страховкой. Не той, что защищает от лишнего внимания, а куда более веской – легальной.
Коридоры отдела этики и комплаенса встретили тишиной, прерываемой лишь приглушённым гулом вентиляции и редким шелестом бумаг. В воздухе витал запах кофе, смешанный с едва уловимым ароматом типографской краски. Под ногами – мягкий ковер, приглушающий шаги, будто здесь не приветствовали резких движений.
На стол легла увесистая стопка документов. Бумага была гладкой и холодной на ощупь, словно в ней застыл ледяной оттенок офисной строгости.
– Это список инвестиционных целей, которые планируется преследовать. Проверьте на наличие конфликтов интересов, – голос прозвучал ровно, без лишних эмоций, но слова, словно монеты, звенели в тишине.
У сотрудников "Голдмана" целый ворох ограничений: никаких опционов, забудь о коротких продажах, держи бумаги не меньше тридцати дней. А уж сделки с компаниями, связанными с твоим департаментом, – табу, обнесённое колючей проволокой правил. Отдел комплаенса, где сейчас шёл этот разговор, существовал ради этих запретов. Серые шкафы, тусклые лампы, и в глазах сотрудников – усталое равнодушие тех, кто давно знает цену человеческим хитростям.
– Нет нужды приносить столько бумаг каждый раз. Если заметим что-то подозрительное – сами поднимем шум, – лениво бросил сотрудник, крутя в пальцах ручку.
– Проверка заранее избавит от проблем потом, – раздалось в ответ.
– Ну, пожалуй, это верно, но…, – он почесал висок, взгляд скользнул в сторону, словно надеялся найти там готовое решение.
– Инвестировать планируется только в заранее одобренные активы. Так будет проще и вам.
Сотрудник нахмурился, глаза на миг сверкнули недоумением. Но, не найдя повода для отказа, нехотя кивнул.
– Визитку оставьте. И… письмо пришлю.
При слове "письмо" в его лице что-то дрогнуло. Наступила пауза, тянущаяся как натянутая струна. Потом прозвучал осторожный вопрос:
– Вы ведь были на вводном инструктаже?
– Разумеется.
– Тогда знаете про… правила переписки?
– Имеете в виду тест "New York Times"? Да, знаком.
Правило простое, будто вырезанное ножом на камне: оставляй только такие следы, которые не страшно увидеть на первой полосе "The New York Times".
Суть – в одном: не оставляй доказательств, если есть хоть малейший шанс, что они обернутся против тебя. Этому учат ещё до того, как новенький успеет вдохнуть запах корпоративного кофе.
Но сейчас происходило обратное. Зная правило, соблюдая его до фанатизма, инициатор разговора сам тянулся оставить бумажный след. Сотрудник, похоже, уловил этот парадокс. Он уставился испытующе, а в глазах вспыхнуло любопытство.
В ответ – прямой взгляд.
– Слыхали слухи обо мне?
– Слухи?.. – он моргнул.
– О точности прогнозов.
– А… вот это… – в голосе мелькнула тень признания.