– Без записей недопонимания неизбежны.
– Ах! – словно лампочка загорелась над головой. Мысль дошла.
Верно. Нужно алиби.
Инвестиционный банкир с подозрительными сделками – наживка для регуляторов. Рынок чует кровь мгновенно. А уж новенький в "Голдмане" с восьмидесятипроцентной точностью на каждом прогнозе? Это красная тряпка для SEC.
"С этими ребятами бодаться – хуже кошмара", – промелькнуло где-то в глубине. Обвинение в инсайде шьётся легко, как детская рубашка. А вот доказать чистоту? Попробуй.
А ведь дальше хуже. Когда шум поднимется, на сцену выйдут настоящие охотники – ФБР, Минюст. Вот уж где каждая ошибка превращается в петлю на шее.
Люди вели себя так, словно они Шерлоки, а перед ними Мориарти – одержимые манией разоблачить тайну моих инвестиций. Зачем терпеть подобную головную боль в этой жизни? Лучший способ – перехитрить их заранее, подложить доказательства ещё до того, как что-то случится. Бумаги, которые убедительно покажут: рост цен на акции был предсказан, а план по вложениям – выверен до последней цифры. Пусть всё, что произойдёт дальше, выглядит как результат холодного расчёта и капли удачи.
"Отныне общение только в письменной форме."
"Понял. Постараюсь быть осторожнее."
Кажется, намёк уловили. Отлично.
В голове мелькнула мысль: "Ну что ж…"
Юридические предохранители были установлены. Пора поджечь фитиль.
Дорога привела в отдел управления активами. Дверь мягко скрипнула, и навстречу вышел тот самый сотрудник, что попадался прежде. На лице его играла улыбка, тёплая, как старый чай из термоса.
"Наконец-то вы дошли", – сказал он, сдержанно, но с каким-то особым блеском в глазах.
Когда-то, давным-давно, дорога уже вела сюда – открывал счёт в "Голдмане". Тогда не хватило миллиона долларов минимального взноса. Ушёл ни с чем. Сегодня всё иначе.
– Теперь я подхожу по требованиям, – произнёс спокойно, протягивая чек.
Хруст бумаги, лёгкий шелест, будто перо пробежало по странице.
– Двадцать шесть и восемь десятых миллиона долларов, – сотрудник даже бровью не повёл.
Видно, в этой конторе к крупным суммам привыкают, словно к дождю в ноябре. Да и слухи наверняка уже дошли: откуда деньги, что за история.
– Вот список компаний для будущих инвестиций, – добавил, вынимая аккуратно сложенный лист.
Документ лёг на стол, как билет в один конец. Десять названий. Под каждым – лаконичная причина выбора, словно клинок, заточенный до прозрачности.
– Ох…, – губы сотрудника дрогнули. Он пытался сохранять каменное выражение, но глаза выдали – там загорелся хищный огонёк.
В руках у него оказалась вещь, которая могла стать легендой – "Единороги Сергея Платонова". Шелест страниц. Бумага зашуршала, будто осенние листья под ногами. Но на последней странице брови поднялись.
– Здесь не указаны суммы и сроки вложений, – заметил он, осторожно поднимая взгляд.
– Всё придёт по электронной почте, когда настанет момент. Просто действуйте по инструкции, – ответ прозвучал мягко, но с нажимом.
– Понял. Однако, если начнём сегодня, нужно распределить стартовый капитал. 26,8 миллиона долларов. Как их разместить? – сотрудник достал перьевую ручку, чёрнильный блеск мигнул на свете лампы.
Зачем ему ручка в XXI веке? Но спорить не стал.
– Всё – в первый вариант.
– Да, а какая сумма пойдёт на первый вариант?
– 26,8 миллиона.
Ручка застыла над бумагой, будто замёрзла в январском воздухе. Сотрудник поднял глаза – в них искрилось лёгкое недоумение. Он явно ждал продолжения, пояснений, хоть намёка на логику. Тишина повисла, вязкая, как патока. Ничего не последовало.
– То есть… из 26,8 миллиона – сколько вы хотите вложить в первый вариант? – переспросил он, голосом человека, который не верит своим ушам.
Все двадцать шесть миллионов восемьсот тысяч долларов.
– …Что?
Слова прозвучали так отчётливо, что в комнате на мгновение стало слышно только тихое жужжание кондиционера. На лицах собравшихся – недоумение, смешанное с едва заметной тенью тревоги. Казалось, смысл сказанного медленно, с трудом пробирается сквозь толщу их сознания, не находя там опоры. Глаза встретились. Голос прозвучал ровно, будто в нём застыло ледяное спокойствие:
– Двадцать шесть миллионов восемьсот тысяч. Всё до последнего цента – на первый вариант.
***
"Он что, совсем рехнулся?" – мысль, словно крик, пронзила сознание сотрудника, стоявшего за стойкой.
– Простите, просто чтобы уточнить….