– Не знаете ли, по какой причине Сергей Платонов решился на такой шаг? – прозвучала почти мольба.
Фергюсон выдержал паузу, давая собеседнику погрузиться в собственное унижение. К концу разговора Джерард, похоже, забыл гордость – даже произнёс:
– Прошу держать меня в курсе любых связанных событий, даже самых незначительных.
Теперь путь к регулярной связи был открыт. Пять миллионов явно не пропали даром.
Но в действительности это был миг, когда план Сергея Платонова засиял максимально ярко. Он внедрил шпиона – информатора, способного докладывать каждую мелочь, каждое дыхание. Вложить всё в одну сделку – не головоломка, а стальной капкан, захлопнувшийся в самый неожиданный момент. Чтобы разгадать подобный ребус, требовалась масса информации. Фергюсон, опытный хищник биржевых игр, понял цену таких сведений и сам протянул руку Джерарду. Ситуация оказалась настолько тонкой, что настороженный Джерард, вопреки привычке, доверился Фергюсону – и капкан захлопнулся окончательно. Но это был не финал. Это была лишь прелюдия к следующему ходу.
***
Когда звонок оборвался, экран смартфона потускнел, отразив лицо Джерарда – взгляд застывший, как лёд на зимней реке. Он никак не мог постичь мотивов Сергея Платонова. Вложить всё в один проект – безумие. Причину, озвученную Фергюсоном, можно было пересказать так:
– Все ожидали, что Сергей струсит, а он поступил наоборот.
Скорее вызов, чем инвестиция. И если вспомнить его характер – подобный жест не выглядел невероятным.
– Это не настоящая охота, а прогулка по зоопарку с ружьём, – вспомнились слова, брошенные в иной раз. Тогда это тоже казалось безрассудной выходкой.
Но рискнуть всем лишь ради доказательства собственной смелости? Нет… За этой бравадой скрывалось нечто большее. Внутренний голос Джерарда, холодный и цепкий, шепнул:
"Это ловушка".
Форма её была туманной, но суть ясна – Сергей Платонов опасен. Опасен до предела. Настолько, что стоило держать его на мушке постоянно. И именно такой человек оказался рядом с Рейчел…. Взгляд Джерарда потемнел, словно в глубине глаз полыхнул уголь. И это было не единственное, что тревожило. Рейчел ни словом не обмолвилась о безумных шагах Сергея.
Воздух после ужина был густым, тягучим, словно напитанным ароматами пряностей, запечённой индейки и дорогого вина, которое ещё недавно плескалось в хрустальных бокалах. Огромная гостиная погрузилась в редкое для этого дома спокойствие – все гости разошлись, и лишь потрескивание дров в камине да редкие вздохи старого деревянного пола нарушали тишину. Джерард сидел в полумраке, облокотившись на спинку кресла, и вновь запускал запись на телефоне. Хрипловатый голос Сергея Платонова звучал на фоне лёгкого шума – как будто рядом был включён кондиционер.
– Если предложат пятьдесят миллиардов долларов… боюсь, дружбе с Рейчел придётся положить конец.
Каждое слово казалось отточенным, словно выверенным заранее. И всё же, когда запись закончилась, Рейчел не вспыхнула гневом, как ожидал Джерард. Напротив – её взгляд стал каким-то сосредоточенным, холодноватым.
– Скажи, что ещё он сказал, – тихо произнесла она, словно обдумывая каждую букву.
– Зачем? – удивление проскользнуло в голосе Джерарда.
– Ты просишь оборвать отношения с человеком. Чтобы принять такое решение, нужно видеть всю картину, а не вырванные фразы.
Иногда Рейчел удивляла до дрожи. Джерард привык считать её излишне доверчивой, погружённой в свои идеалы. Но идеализм и наивность – не одно и то же. Она могла колебаться в мелочах, но, когда дело касалось её принципов, уступок не было. И сейчас взгляд говорил ясно – она не отступит.
В итоге Джерард, стиснув зубы, запустил полную запись. Из динамика хлынули откровения Сергея Платонова – слова, от которых в висках стучало всё громче: "она выглядит обеспеченной", "желаю заполучить её активы", "хочу сделать её основным инвестором".
Но Рейчел лишь чуть улыбнулась уголком губ.
– Даже если так… разве это причиняет мне вред? Напротив, может только увеличить состояние.
Она никогда не была алчной. Её привлекали не деньги, а что-то в самом характере Сергея. В этом была странность, тревожащая куда сильнее, чем любые финансовые игры.
– Они абсолютно несовместимы…, – глухо пробормотал Джерард.
Полная противоположность во всём. Но разве не так часто бывает – особенно в юности – что сердце тянется к тому, кто другой, как ночь и день? А потом за эту ошибку платят болью, слишком дорогой ценой.