– Пожалуй, да. Сложно свести всё к банальной инсайдерской сделке… слишком много странностей.
– Забудь про трюк.
– Что? – Джерард нахмурился, не сразу поняв смысл.
– Забудь про этот спектакль, – повторил Рэймонд твёрдо, его голос прозвучал так, будто резанул воздух. – Убей охотника так, чтобы его фокусы не имели значения.
– Но каким образом?..
– Подумай, зачем он разыгрывает всё это представление. С какой стати столько шума с самого начала?
Тишина в комнате стала вязкой, как смола. За окнами лениво постукивал дождь по стеклу, словно подсказывая ритм размышлениям. Джерард опустил взгляд, перебирая в памяти разрозненные факты.
Сергей Платонов… амбициозный игрок, мечтавший создать легендарный хедж-фонд.
– Он хочет привлечь инвесторов. Показать силу, чтобы за ним пошли крупные деньги, – медленно вымолвил Джерард.
– Именно, – Рэймонд едва заметно качнул головой. – Ему нужны патроны. Чем больше патронов, тем проще будет охотиться дальше. Весь этот трюк – приманка для новых спонсоров, которые принесут капитал из чистого любопытства. Теперь ответь: как остановить такого охотника?
Ответ оказался кристально простым, холодным, как лезвие ножа.
– Лишить его патронов. Независимо от того, выиграет он или проиграет.
– Верно.
Уголки губ Рэймонда поползли вверх в улыбке, в которой светилась тихая, уверенная жестокость.
– Представь: его главный инвестор забирает деньги сразу после триумфа. Вопросов будет больше, чем ответов.
– Но это…, – Джерард замялся, но отец перебил его, не дав сомнениям укорениться:
– Объяснений не понадобится. Чем меньше слов, тем сильнее эффект. Все начнут гадать, что скрывается за таким поступком.
Комната будто наполнилась тенью этих слов. Даже если Сергей Платонов добьётся успеха, массовый исход инвесторов и глухое молчание будут красноречивее любых слухов. Общественное мнение само нарисует чудовищные картины: мошенничество, махинации, нарушение закона.
А если прибыль добыта нечестным путём, пострадают не только он, но и те, кто доверился ему. Их счета заморозят. Этот страх заставит молчать всех причастных.
– Лгать не придётся, – продолжил Рэймонд мягко, словно убаюкивая хищную мысль. – Но нить истории окажется в твоих руках. А главное….
Он чуть подался вперёд, и свет лампы выхватил из полумрака ледяной блеск в его глазах.
– Больше никто не решится доверить ему свои патроны. Кто вложится в фонд, который может рухнуть от одного неверного шага?
С этого мгновения судьба Сергея Платонова словно окуталась туманом подозрений. Одна тень – и его будущее превращается в руины.
– Как всегда… ты гениален, – выдохнул Джерард, ощущая странное смешение восторга и тревоги.
Но восхищение быстро растаяло, как утренний иней. Взгляд сына потемнел, и Рэймонд уловил это изменение.
– Похоже, есть кое-что, о чём умолчал, – заметил он, чуть прищурив глаза.
– Да. Одна деталь остаётся загадкой….
Джерард медлил, словно держал на языке горькое слово, опасаясь, что оно испортит вкус всей беседы.
– Первый выстрел – и прямо в десятку. Вот его цель. Акция номер один, – с легкой нервозностью произнес Джерард, протягивая смартфон Раймонду. На экране мигал документ – инвестиционный меморандум, только что присланный Сергеем Платоновым.
Раймонд молча уставился в строчки, словно пытался разглядеть там смысл между букв. Секунда… другая… третья минута потянулась вязко, как холодный мед.
Наконец Джерард не выдержал:
– Ну и что скажешь? Как это понимать?
В ответ – только тишина. Лишь глаза Раймонда выдавали растерянность человека, внезапно оказавшегося без единой логичной мысли. И повод для недоумения был весомый. В отчете, подготовленном Платоновым, название компании бросалось в глаза, словно заголовок скандальной статьи:
"Genesis Pharmaceuticals."
Дальше – факты, выстроенные четко, как патроны в обойме:
"Три препарата на стадии разработки. Все – против болезней печени. Главный козырь – обетихолевая кислота, OCA, вокруг которой уже разгорелся ажиотаж."
"Ожидается прорыв в лечении неалкогольного стеатогепатита – NASH. Если эффективность подтвердится, это будет первое в мире лекарство от NASH."
"В случае успеха прогнозируемая капитализация компании взлетит до 400 долларов за акцию."
Первый препарат в истории, способный укротить болезнь, с которой медицина билась десятилетиями…. Звучало как обещание новой эры. Но больше всего ошарашивал прогноз Платонова.