На экране красовалась цель:
Прогнозируемая цена: $400
Текущая цена? 58 долларов.
Прыжок с 58 до 400 – словно муха, вдруг превратившаяся в орла. Доходность, подсчитанная сухими цифрами, выглядела почти оскорбительно: 589,66%.
– Мы правда собираемся закрыть глаза на этот трюк и просто идти дальше? – голос Джерарда прозвучал напряженно, будто струна на пределе.
Раймонд лишь шумно выдохнул, не найдя ответа.
***
В то же время, на 25-м этаже штаб-квартиры Goldman, в воздухе висел запах кофе, смешанный с легкой гарью от перегретых процессоров. Мужчина у монитора провел ладонью по лицу и выпустил тяжелый вздох, словно паровоз на спуске. Это был Фабер – тот самый, что на публике сцепился с Платоновым.
Пятый номер в рейтинге инвесторов.
Сумма его вложений выглядела скромно на фоне остальных – всего 55 тысяч долларов. Но для Фабера, обычного сотрудника уровня ассоциата, это были почти все личные сбережения. И теперь эти деньги лежали в одной-единственной корзине. Сергей Платонов направил весь капитал в одну акцию. Никакой диверсификации. Выбор оставался жестким, как клинок: выйти или остаться.
All-in.
Слова звучали, как приговор. Ошибка – и все сгорит дотла, превратится в пепел.
Но уйти тоже было непросто. На экране мерцали цифры доходности – те самые 589,66%, что сводили разум с ума. Если прогноз сбудется….
Джекпот.
Глоток воздуха застрял в горле, будто проглоченный камень. В голове металась одна мысль: если Платонов окажется прав, вложение вырастет до 370 тысяч долларов. Сумма, от которой кружилась голова.
Фабер резко мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть липкую паутину мыслей, что тянулись и душили разум. Горячее дыхание вырвалось из груди, будто пар из раскалённого котла:
"Соберись. Это невозможно… Эти цифры – чушь собачья, сказки для доверчивых."
Холодная логика шептала одно: забрать деньги, пока ещё есть шанс. Но внутри, глубоко, настойчиво пульсировало другое чувство, едва слышное, но до жути цепкое:
"А если алгоритм работает?.. Чёрт побери, ведь он настоящий, правда?"
Сергей Платонов…. Парень когда-то учился на медика, в голове у него – не пустота, а целая библиотека знаний, впитанных с анатомических атласов и фармацевтических отчётов. Он построил этот алгоритм на своих знаниях, а теперь тот дышал цифрами и формулами. И дважды уже показывал чудеса – предсказывал результаты с точностью, что не снилась никому: восемьдесят процентов!
А ведь предугадать одобрение FDA – задача почти невозможная. Но этот алгоритм справлялся. Пять раз!
"Нет… Нет, доверия нет. Он зелёный пацан, сопляк, который рвётся доказать, что чего-то стоит. Поставил всё на кон – так делают отчаянные, а не умные."
И снова сомнение, вязкое, как патока:
"А разве акции выбирал он? Или выбирала математика?.. Холодная, безжалостная статистика…"
Тишина в кабинете будто загустела. Только глухое тиканье часов, да собственное дыхание, тёплое и чуть влажное, напоминало, что мир не замер. Фабер втянул воздух, пропитанный запахом кофе, который остыл в кружке, и выдохнул долгий, сдавленный стон:
– Ха-а….
Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставив красные дуги. Решение созрело:
"Проверю сам."
Знаний в биофарме – кот наплакал, зато умение копать информацию никто не отменял. Открыл ноутбук, экран мигнул холодным светом, и начался поиск.
Первое, что всплыло:
– "Global IB Oppenheimer" подняли целевую цену Genesis до шестидесяти долларов, намекнув, что грядущие клинические данные могут удвоить этот потолок.
– "NIH" сообщали, что результаты испытаний препарата превысили ожидания – и не просто чуть-чуть, а серьёзно.
– "ASC Capital уже загребли себе пакет – пять целых и одну десятую процента.
Не блогеры с Ютуба, не анонимы с форумов – гиганты, легенды фондового рынка, институты с репутацией, весомой, как свинцовая плита.
А поверх всего этого – слух из родных стен. Фергюсон, боец старой школы, вложил пять миллионов. Пять! Человек, который нюхает риски за километры, не побоялся. Если бы там пахло бедой, он бы не просто отступил – умчался бы, сверкая пятками.
"В таком случае…"
Смартфон лёг в ладонь, холодный и гладкий, как обкатанный речной камень. На экране – черновик письма с запросом на вывод средств. Осталось лишь нажать кнопку. Но палец застыл, будто примерз к стеклу.
Платонов заранее предупредил: вывод только после официального уведомления. Значит, время есть. Можно понаблюдать.