Он собирался пересечь город, а может, и больше, и вернуться к рассвету, будто ночь была создана для подобных безумств. Что-то очень важное двигало им, иначе такой график выглядел бы невозможным. В памяти всплыл телефонный разговор. Рэйчел набралась смелости:
– Это из-за редкой болезни, о которой ты как-то упоминал?
Сергей удивлённо поднял брови:
– Откуда ты… Подожди, ты слышала…
– Случайно подслушала, – поспешно пояснила она, опасаясь, что он разозлится. Но в его глазах не было ни капли раздражения. Только спокойствие.
– Да, встречаюсь с человеком, который её изучает, – сказал он так просто, словно речь шла о походе за хлебом.
Рэйчел почувствовала лёгкий холодок в груди. Она знала немало богатых людей, тех, кто вращался среди влиятельных и знаменитых. Но вот так – сорваться ночью, чтобы искать лекарство от неизлечимой болезни…. Это было новым.
– Можно поехать с тобой?
Он повернул голову и посмотрел с немым вопросом: "Зачем?" Рэйчел быстро добавила:
– Думала начать проект по открытию новых имён в искусстве. Хотела бы увидеть что-то необычное, вдруг это вдохновит.
Сергей усмехнулся уголком губ:
– Только внимания тебе уделить не смогу.
– Не нужно. Просто понаблюдаю со стороны.
– Хорошо. Смотри сама.
Согласие прозвучало легко, словно он сейчас готов был выполнить любую просьбу. Лицо Сергея всё ещё светилось возбуждением. Казалось, внутри горел огонь, который невозможно погасить.
– Мне нужно кое-что просмотреть…, – тихо добавил он, и с тех пор его пальцы не отрывались от экрана смартфона. Подсвеченное синим светом лицо казалось почти нереальным, а молчаливое упорство только усиливало её доверие.
За окном проплывали тёмные улицы, редкие прохожие, блеск витрин круглосуточных магазинов. В салоне пахло табаком и затхлой тканью сидений, а где-то под приборной панелью тихо жужжал вентилятор.
Такси мягко шло по ночным дорогам, а мысли всё возвращались к одному: с кем готов встретиться человек в этот час?..
Он был из тех людей, которыми она восхищалась всю жизнь, но так и не встречала лицом к лицу. Тем, кто видит то, что другим недоступно, кто двигает мир так тихо, что никто этого не замечает.
Сердце глухо стучало, словно барабан в пустом зале. Да, Сергей Платонов оказался настоящей находкой.
***
Филадельфия. Станция Тридцатая улица.
Пять утра – редкий час, когда в зале царит не спешка, а сонная тишина. Воздух отдавал металлом и влажным камнем, лампы глухо гудели под потолком. Немногочисленные пассажиры шагали торопливо, каблуки чиркали по плитке. Легко было заметить высокого мужчину в бейсболке – стоял прямо, поворачивая голову, будто высматривая кого-то среди редкой толпы.
– Дэвид Фаунбаум?
– Сергей Платонов?
– Зови Шоном.
– Тогда называй меня Дэвид.
Фаунбаум, или Дэвид, оказался куда моложе, чем ожидалось. Годы где-то на стыке двадцати и тридцати. Рядом – веселая блондинка с мягким, открытым лицом.
– Моя невеста, Джесси, – представил он.
– А это моя подруга, Рэйчел.
– Любите МакМаффины? – Дэвид усмехнулся, тряхнув шуршащим пакетом с желтым логотипом. От него тянуло жирным теплом, маслом и запахом свежих булочек.
– Рядом есть круглосуточная закусочная, но вам же уезжать через два часа. Зачем терять время? Поедим здесь.
Возражать смысла не было… Но едва голова повернулась, как Рэйчел ожила, глаза блеснули:
– Обожаю МакМаффины! Есть с яйцом?
– Все варианты взял: Большой завтрак, печенье с беконом, сыром и яйцом, хоткейки…
– Печенье! – Рэйчел говорила так уверенно, словно не раз брала в руки эти мягкие, маслянистые лепешки.
Что ж, даже Баффет не гнушается "Макдональдсом". Почему бы принцессе не откусить фастфуда?
– Тогда идем.
Нашли тихий уголок с редкими шагами мимо, пластик холодных сидений слегка поскрипывал. Пакеты легли на столы, запах картофеля и кофе заполнил воздух. Дэвид остался стоять.
– Перед тем как начнем…. Признаюсь в одном.
Он снял кепку – голова абсолютно гладкая, кожа поблескивала под светом ламп. Контраст с молодой улыбкой резал глаз.
– Болезнь Каслмана. Четыре обострения. Химию вкачали так, что волосы все сгорели. Обычно у меня шевелюра ого-го! – нервно хохотнул.
Теперь стало ясно, зачем он примчался в этот час. Не вера в инвестора гнала его сюда. Отчаяние. Человек, у которого смерть дышит за плечом. Дэвид говорил спокойно, без лишних пауз, будто сто раз повторял эти слова: