– Может, докупить? Зарплата как раз пришла…
– Не знаю… сомневаюсь….
Желание купить ещё росло, словно тесто в тёплой миске. Но когда приходилось лезть в кошелёк, руки замирали. И всему виной свежая новость, пролетевшая по ленте утром:
"Genesis – рекомендация ‘Hold’: публикация результатов OCA переносится на следующий квартал…"
OCA – ключевая разработка Genesis, препарат против болезней печени. Все ждали данные второй фазы испытаний до конца года, но теперь – перенос.
– Что он сказал?
– Говорит, ерунда. Переносы в клинике – дело обычное.
– Но выглядел довольным, да? Может, рискнуть?
– Хм… не уверен…
Кто-то из шпионов нахмурился:
– Он даже не знал о переносе, пока я не сообщил.
– Да ладно! Серьёзно?
Ситуация зависела от клинических данных. Не следить за этим? Немыслимо.
– Наверное, просто не хочет напрягаться.
– Может быть. Он же говорил: "Не пяльтесь на графики. Вода не закипит быстрее, если смотреть на кастрюлю".
Но для нахлебников это звучало как издевка.
– Перенос – это серьёзно. Игнорировать – безответственно.
– Брось. Наверняка проверил. Просто молчит.
И это при том, что даже те, кто вложил жалкие тысячи, обновляли котировки каждые пять минут. А у Платонова в игре было двадцать шесть миллионов восемьсот тысяч.
Оставаться равнодушным при таком раскладе? Невозможно. Не бывает таких людей.
– Не выглядит ли это, наоборот, хорошим знаком? Если новости покажутся плохими, а цена упадёт, как раз появится шанс купить, – раздался чей-то голос в углу.
– А он?
– Он будто отключился от всего.
Сергей Платонов сидел спокойно, словно буря за окном его не касалась. На лице не дрогнул ни один мускул.
Только мелкие инвесторы, что пристроились на готовое, начинали нервничать. Шёпот множился, словно капли дождя на оконном стекле. Одни предлагали дождаться, другие – продать всё к чертям, пока не поздно.
В этой гулкой суете незаметно пробилось утро девятого января.
***
8:00.
В отделе розничных операций стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким гулом системных блоков и мерным тиканьем настенных часов. Запах кофе, едва остывшего в кружке, перемешивался с ароматом пластика и тёплого металла. Фабер, втиснувшись в кресло, впился глазами в экран. Красные прожилки оплетали его глаза, словно тонкие нити ярости и бессонных ночей. На мониторе рябили цифры, вспыхивающие и гаснущие в безжалостном ритме биржи.
$72.98
$72.03
$71.98
Глухой удар сердца совпал с этим последним падением. Первое серьёзное проседание.
Ещё вчера цена упрямо держалась на отметке в семьдесят три, но утренние новости о переносе клинических испытаний ударили, как ледяная вода по лицу.
"Может, сбросить всё сейчас?" – мысль, словно острая игла, впилась в мозг.
Челюсти сжались до боли. Ставка была страшная – пятьдесят пять тысяч. Одна ошибка – и они сгорят, как сухая трава.
Рука дрогнула над телефоном. Сообщение для продажи уже готово, стоит лишь коснуться кнопки.
В этот миг тишину разорвал резкий, злой виброзвонок. Экран вспыхнул, выдав наглое уведомление поверх окна с заявкой.
– Чёрт, только не сейчас!
Взгляд скользнул по тексту. Bloomberg. Настройка, что ловила всё, связанное с Genesis, сработала. Новая заметка. Гортань перехватила сухость, язык словно прилип к нёбу. Зрачки расширились.
"Досрочное завершение клинических испытаний…"
Слова были как раскаты грома в морозном воздухе. Значило это одно: исследования остановили, даже не доведя до конца. А значит – что-то пошло ужасно не так. Если бы причина была пустяковой, сроки просто перенесли бы.
С затаённым дыханием Фабер коснулся ссылки, и экран мгновенно вспыхнул мягким холодным светом. Буквы потянулись чередой тёмных строк на белом фоне, будто глухой шёпот тревоги.
В заголовке чернела новость:
"Genesis объявила о досрочном прекращении второй фазы испытаний OCA".
Причина выглядела неожиданно благоприятной – компания заявила, что ключевая цель достигнута раньше срока. Совет по контролю данных и безопасности уже изучил биопсии половины участников – 143 пациента из 283. Статистика резала глаз точностью: p=0.0024. При том что изначальная цель – p0.0031….
Сухие строки складывались в головоломку. Для чужака в мире фармацевтики смысл был туманен, словно заиндевевшее стекло. Лоб Фабера покрыла испарина. Пальцы потянулись к вискам, разминая напряжённую кожу, пока глаза снова и снова пробегали по строчкам. Каждое слово царапало нервы. И вдруг смысл проявился, будто солнце сквозь туман: