– Выход происходит потому, что прогнозов дальше нет. А требовать гадать – значит просить невозможного.
Тишина сгущалась, давила, как раскалённый воздух перед грозой.
– Но вход был с полной уверенностью…, – тихая жалоба, похожая на скрип ржавой двери, вонзилась в тишину.
Эти слова несли угрозу – пустишь их дальше, и волна слухов сметёт всё к чертям. Пришлось пресечь сразу:
– Если вход был, опираясь на этот выбор, значит, и выходить стоит следом. Тем более, ограничения те же – правила едины.
Голос прозвучал твёрдо, как металлический удар по наковальне. Сомнения рассыпались в тишине. Но удар следовал за ударом:
– Если сделка была на тех же условиях, без новых докупок, потерь быть не должно.
Молчание стало вязким, почти ощутимым. Лица опустились, глаза потухли – ведь большинство поступило наоборот: наблюдали тогда, когда деньги вкладывались, а ринулись в бой уже после.
Смешно было бы теперь сказать: "Всё по твоему совету, а вышло беда".
Но урок был дан, чёткий, как пощёчина:
"Поэтому и повторено: играть на слухах – смертельно опасно".
***
На следующее утро Сергей Платонов, как и обещал, вышел из игры. Последний штрих – 430 долларов 29 центов.
– Почему….
– Разве не осталось шансов, что цена ещё поднимется?
Вопросы рвались с разных сторон, словно крупные капли дождя, стучащие по стеклу перед бурей. В воздухе стоял напряжённый гул, как перед громом: шёпоты, сдержанные вздохи, нервный скрип ногтей по деревянной столешнице. У Genesis график полз вверх, как раскалённый металл по ковшам на заводе. Для многих было загадкой, зачем Сергей Платонов, владеющий таким куском пирога, вдруг решился выйти до самой вершины.
Genesis ведь считалась классическим моментумом: бери на взлёте, держи до небес. Но в мире подобных акций важно не то, кто первым достанет облака. Главное – уметь соскочить, когда объёмы торгов взрываются, как котёл перегретого пара.
Особенно тому, у кого на руках 2,3% всех бумаг. Попробуй вывалить такой пласт – биржевой стакан просто захлебнётся. Конечно, есть алгоритмы VWAP, позволяющие сливать кусками по средней цене, словно подливать воду в кипятильник тонкой струйкой. Но и у этой хитрости предел.
Пришлось дробить ордера, распихивать их по разным брокерам, задействовать тёмные пулы и блоковые сделки – словно уводить сундук золота ночью, чтобы никто не заметил следов на снегу. Но тайна вечно не живёт. Где-то за стенами офисов, под шорох бумаг и звон клавиатур, брокеры уже чуяли неладное.
– Похоже, что-то назревает…, – такие фразы витали в курилках, смешиваясь с горечью дешёвого кофе и запахом табака.
Ещё месяц назад Goldman прочёсывал рынок, собирая Genesis по крошкам, как голодная ворона собирает блестки на свалке. А теперь? Теперь Goldman спешил избавиться от груза.
Что это значило? Крах на горизонте? Или где-то в тени притаилась неизвестная угроза?
В обычное время брокеры, узнав о таких объёмах, отмахнулись бы или забрали кусочек, чтобы не обжечь пальцы. А может, слили бы и собственные запасы, глядя, как на экране цены идут в штопор. Но реальность пахла иначе.
Благодаря отчёту Merrill Lynch с магической цифрой 872 спрос жёг рынок, как палящий полуденный зной. Genesis сметали со скоростью, от которой ломался ритм торговых терминалов. Брокеры глотали объёмы Платонова, не разжёвывая, и сразу переправляли клиентам, будто горячие пирожки с пылу с жару.
Под таким напором спроса даже 2,3% акций растворились в потоке без следа, а Сергей Платонов вышел чисто, без малейшей потери, словно вынырнул из реки в тот миг, когда она только собиралась взбеситься.
Вскоре об этом узнали и люди Goldman. Сухой голос на другом конце провода резал тишину:
– Неужели ни одной бумаги не осталось?
– Да, он вышел полностью.
С этого мгновения Сергей Платонов перестал иметь отношение к Genesis. Исчез, словно мираж в раскалённой степи, оставив после себя только легенду.
А те, кто пошёл за ним, веря в чудо, застряли в чаще надежд, где запах сосен смешан с тревогой и сыростью. Большинство прыгнуло в последний вагон уже после публикации клинических результатов. Теперь оставалось ждать. Руки цеплялись за календарь: раньше 9 февраля выхода не будет.
– Если только протянем до этого дня….
– Ведь нет гарантии, что она рухнет, верно? Она же растёт….
Ожидания стали маленькими и скромными, как огарки свечей на ветру. Никто не ждал новых высот – достаточно было бы, чтобы цена замерла, не рухнула, не предала.