"А если скинуться?"
Десять человек, по сто тысяч каждый – и можно тягаться даже с акулой. Команды образовались мгновенно, словно стаи волков перед охотой. Листы с цифрами перекликались шелестом, а воздух звенел от азарта. Торги разогрелись до предела. Последняя ставка ударила, как молот по наковальне: четыре миллиона долларов.
Сергей Платонов позволил себе едва заметную ухмылку. Деньги не просто текли рекой – половина этой реки вскоре окажется в его кармане. Так действовали хищники с Уолл-стрит. Секрет был прост, как запах свежей типографской краски на договорах: не прятать информацию в сундуке, а щедро размахивать ею перед толпой. Толпа сама принесет золото на алтарь жадности.
В воздухе висел едва уловимый запах свежесваренного кофе, смешанный с тонкой ноткой дорогого табака, которую кто-то принес с собой в офис. Солнечные блики, пробиваясь сквозь жалюзи, ложились полосами на стол, где мерцали экраны ноутбуков и смартфонов, наполненные графиками и цифрами, словно пульсирующие огни на сердце биржи.
Платонов откинулся на спинку кресла, слушая, как в коридоре щёлкают каблуки – очередной ассистент торопился передать документы наверх. За стеклянной перегородкой доносились приглушенные голоса – требовательные, нервные, будто каждый из них говорил о чем-то, от чего зависела судьба мира. Впрочем, для них это и была маленькая версия мира – мир из нулей, процентов и жадных амбиций.
Сергей действовал точно и расчетливо. Ещё вчера он думал: работай один – и всё, что удастся, это семь миллионов. Но теперь… Вложив усилия в создание ажиотажа, он втянул в игру сторонних инвесторов и собрал уже сто миллионов комиссионных. Цифра звенела в голове, словно медная монета, упавшая на мрамор.
В кабинет приходили звонки один за другим:
– Можно расширить список участников? Хоть до сотни – всё равно очередь будет стоять! – тянулись голоса из трубки, иногда настойчивые, иногда почти умоляющие.
Но ответ звучал всегда одинаково спокойным, даже мягким:
– Извините, максимум пять инвесторов. Больше – не смогу управлять и одновременно держать всё под контролем.
Ложь. Лёгкая, холодная, как тонкая сталь скальпеля. Сергей мог вести хоть двадцать человек, хоть сотню – система позволяла. Но дефицит рождает цену. Ограничение – это наживка, а редкость всегда пахнет золотом.
В голове уже выстраивалась стратегия: повторять этот фокус снова и снова. Немного информации вбросить – и все загудят. Потом открыть новые места – и устроить аукцион. Главное – поддерживать шум, чтобы каждый в Goldman мечтал попасть в этот фонд.
Видение будущего обжигало изнутри: день, когда будет объявлен старт хедж-фонда. Двери откроются – и весь офис Goldman, как саранча, ринется внутрь, сметая любые барьеры. А клиенты, наблюдая этот хаос, зададутся простым вопросом:
"Почему все так рвутся в этот фонд?"
Вот тогда слух о семисотпятидесятипроцентной доходности обрастёт мясом. Сначала будут хмурые улыбки, мол, сказки всё это. Проверят у знакомых в Goldman – те пожмут плечами и подтвердят:
"Правда. Сам видел."
И миф станет истиной. Даже самый толстый бетонный скепсис трескается под давлением толпы. Любопытство превратится в инвестиции, пусть небольшие, но массовые. А это и есть доверие.
Всё шло по плану. Сергей чувствовал это почти физически – как тихий ток под кожей. Почему такая ставка? Причин было несколько. Во-первых, внимание Goldman полностью приковано к нему. Во-вторых, доказана ценность платного сервиса – результатами, которые говорили сами за себя. Даже при увеличении капитала алгоритм оставался безупречным.
Но важнее всего – легенда. Она уже рождена, и теперь будет жить годами, всплывая в разговорах, как старая байка, которая почему-то звучит правдой. Это станет фундаментом, на котором вырастет империя фонда.
"Больше здесь выжать нечего…" – мелькнула мысль, когда Сергей закрывал очередной файл.
Goldman был исчерпан до последней капли. Остался Мосли. Внутрь уже внедрен свой человек, крот сидел тихо и собирал крупицы информации. Фергюсон, глава промышленного отдела, зачастил в кабинет, задавал вопросы, а потом наверняка всё пересказывал Джерарду. Но тот молчал.
"Пора бы уже ответить…" – раздражение покалывало, словно ледяная вода стекала по спине. Сергей ждал, но тишина затягивалась, как вязкая смола. И всё же действовать резко нельзя – слишком высока цена ошибки.