– Да, мы это понимаем. И документы уже направлены, чтобы подтвердить законность. Но комиссия настаивает: хотят проверить процедуры.
Иными словами – расследование всё равно начнётся.
– Разве им больше нечем заняться…?
Гигантская Genesis горит на рынке, отчего весь сектор лихорадит, а они цепляются к счёту, уже прошедшему проверку? Не инициатива комиссии – кто-то толкнул их. В этот миг на губах заиграла почти усмешка. Выгода от подобного хода – лишь у одного человека.
"Джерард."
Последний бросок, судорожная попытка сорвать сделку? Видимо, он тянет время всеми силами. Вот почему почтовый ящик молчит. Жаль, но усилия тщетны. Этот фронт не пробить – это скоро станет ясно и ему. Придётся отступить. Значит, момент, ради которого всё затевалось, уже близок.
– Это всё? – голос прозвучал спокойно, как остывший металл.
– Не совсем… На время проверки вводятся ограничения на вывод средств.
Воздух в кабинете стал гуще, пахнул хлоркой и легкой гарью, как в офисах, где лампы перегорают от перегрева. Тишина потянулась, будто резиновая лента. И только тиканье часов в углу мерно отсчитывало секунды, каждая – словно капля в раскалённое масло.
Брови сами собой сдвинулись, словно две тени на лбу. Слова прозвучали неожиданно, будто щёлкнул предохранитель.
– Заморозка счёта?
Сотрудник замялся, воздух в комнате стал тяжелее.
– Н-нет, не полностью…. Переводы для инвестиций останутся. Но снятие наличных… до окончания проверки комиссии по ценным бумагам – временно приостанавливается.
В переводе на понятный язык это означало одно: пока законность счёта не подтвердят окончательно, доступ к деньгам будет перекрыт, как краник с водой.
– Для такого ограничения нужен ордер, – голос прозвучал ровно, но в нём сквозил холод стали.
Комиссия не обладала полномочиями для подобной грубости. Об этом напоминание вызвало в глазах собеседника лёгкое дрожание взгляда.
– Верно… это не требование закона. Это… внутренняя политика отдела этического контроля. Только до завершения проверки….
Всё ясно. Goldman решил перестраховаться, чтобы умаслить регулятора.
"Неужели Джерард приложил руку?"
Более чем возможно. Мера не юридическая, а административная – решение нескольких человек в кабинете. Достаточно попросить кого-то вроде Фергюсона, управляющего промышленным направлением, и дело сделано.
– Сколько это продлится?
Сотрудник отвёл глаза, словно боялся встретить взгляд, и произнёс тихо:
– Точно сказать трудно. Всё зависит от комиссии…
В голосе звенела неопределённость, как тонкая струна. Быстрой развязки не предвиделось.
– И что будет, если отказаться подчиняться?
– Простите?
– Если потребовать вывод средств. Не думаю, что сможете остановить.
Ничего, кроме попытки Goldman сыграть в осторожность. Захочу – выйду на закон. Улыбка на лице сотрудника стала неестественной, как у манекена.
– Конечно… если решите идти в суд… мы не сможем воспрепятствовать.
То есть пока не появится юрист с полномочиями, деньги останутся в запертом сейфе. Довольно жёсткая линия поведения.
– Что ж… стоит ли начинать процесс?
Взгляды пересеклись, как два клинка. Каждое движение лица, каждый микрожест считывался обеими сторонами. Любая агрессия – и сведения моментально полетят вверх, к Фергюсону. А от него – к Джерарду.
В уголках губ скользнула усмешка, холодная и безрадостная.
– Нет, всего лишь проверка вариантов. Вот и всё. Пока всё понятно.
Не было смысла тратить здесь больше времени. Ответ прозвучал сухо, и стул скрипнул, отпуская тело.
---
Коридор встретил пустотой и гулким эхом шагов, пахнущих полиролью и бумагой. Вкус горечи на языке держался упрямо, как тёмная тень в углу памяти. Всё это не входило в расчёты, но удар оказался не смертельным. Скорее наоборот – подсказкой. Картина характера противника стала чётче.
"Грязные приёмы."
Даже после полного поражения – цепляется за обломки, тянет время, будто утопающий за щепку. Такой штрих важно запомнить – пригодится при следующей встрече.
Но сейчас не об этом. Срочнее всего – нужно найти обходной путь.
К семи вечера вестибюль Goldman кипел шумом и суетой: звон лифтов, шорох каблуков по мрамору, гул голосов. На фоне этого многоголосья вдруг прорезался звонкий, радостный оклик:
– Шон! Сюда!
У колонны стояла Рейчел – светлая улыбка, легкая походка, будто сама атмосфера вокруг нее оживала. Вечером был назначен ужин с Дэвидом. Короткая остановка в Нью-Йорке дала редкую возможность встретиться лицом к лицу и поговорить напрямую. Рейчел присоединилась не случайно – ей нужно было передать деньги, собранные на благотворительном вечере, невесте Дэвида, Джесси. Всё сплелось естественно, и общее застолье оказалось куда проще раздельных встреч.