Рингтон протянулся серебристой нитью – на экране высветилось имя Добби.
"Ты где? Пирс тебя ищет."
Основная работа оставалась в "Голдмане". Фонд Каслмана и серые инвестиции – лишь побочные занятия. Пришлось срочно свернуть разговор и вернуться к главным обязанностям. Документы закончили выстраиваться в аккуратные стопки уже ближе к полуночи. Именно тогда должно было появиться знакомое уведомление.
"Пусть… хоть бы сегодня…"
То, что раньше воспринималось как вестник беды, на этот раз ожидалось с нетерпением. На экране вспыхнуло окошко:
"Дата смерти: 11 марта 2023"
"Оставшееся время: 3 329 дней"
Шанс выживания: 6,1% (+2,3 п.п.)"
Рост! Вчерашние 3,8% превратились в шесть с лишним. Всего лишь после того, как с Дэвидом наметили новый план. Даже без практических шагов цифры изменились. Достаточно указать правильное направление – и система сразу реагирует.
Значит, путь выбран верно. Рапамициновый проект обязан стартовать в течение трёх лет.
До конца года нужно четыреста миллионов. На бумаге задача выглядела почти простой: увеличить нынешние сто миллионов вчетверо. 2014-й – начало биотехнологического бума. Лучшие компании в те времена показывали доходность за триста процентов. Достаточно вложить капитал в таких фаворитов – и целевая сумма соберётся сама собой. А там ещё переворот на Украине, референдум в Крыму и восстание на Донбассе. И везде нужны деньги и нигде желательно не засветиться, хотя бы до поры до времени, особенно с Донбассом, ведь будет ещё и двадцать второй год.
По деньгам кажется, что всё будто слишком легко. Но подвох ясен перец жёсткий. К концу года семена окажутся полностью извлечёнными из земли. Если вложить всё и тут же забрать, останется пустое поле. Деньги сгорят, словно сухая трава в костре, и снова придётся начинать с нуля.
Хотя… не совсем с нуля. Всегда есть возможность брать комиссию с "теневых" инвесторов. Джерард, Джуди, Фергюсон – вложенные ими средства уже распухли до ста пятидесяти миллионов.
Если удастся выжать триста процентов доходности и удержать половину прибыли, в руках окажется порядка трёхсот миллионов. Но для этого нужно время – целый год. Год ожидания, пока деньги будут зреть, словно зерно в амбаре, пока ростки не превратятся в колосья. Из груди вырвался тяжёлый, хрипловатый вздох. Ещё вчера казалось, что карманы полны, и ни тени сожаления не лежит на душе. А уже сегодня мысль о том, чтобы ухватиться за полу пиджака Джерарда, казалась вполне реальной.
Воздух в офисе пах пересохшей бумагой и выдохшимся кофе. В этот момент поверх перегородки неожиданно показалось лицо Добби – чуть растрёпанные волосы, глаза блестят от возбуждения.
– Ну что, новости видел? – шепнул он, едва сдерживая улыбку.
– Новости? – голос прозвучал глухо, с оттенком усталости.
– Ага! Ты что, пропустил? Вот, глянь! – и, не дожидаясь ответа, Добби сунул прямо под нос экран телефона.
На чёрном фоне ярко светился заголовок:
"Genesis планирует испытания по PBC… переговоры с FDA об ускоренном одобрении".
Строчки словно ударили током. По коже прокатилась ледяная рябь, в груди что-то сжалось, дыхание стало неровным.
"Почему?" – настойчиво билось в голове.
Точного объяснения не находилось. Но вместе с новостью накатила тяжёлая, липкая тревога – предчувствие беды.
Текст статьи оказался предельно сух: компания "Genesis" решила расширить показания для своего препарата OCA – от НЭЖБП к редкому заболеванию, первичному билиарному холангиту. Всё ради ускоренного одобрения. Редкие болезни открывают короткий путь: меньше проверок, быстрее разрешение.
Добби, заглядывая в лицо, спросил с ноткой вызова:
– Так что, твой прогноз мимо? Говорил – десять лет ждать одобрения, а теперь, гляди, через пять справятся.
На самом деле и пяти лет не потребуется. В 2016-м OCA действительно пройдёт регистрацию, но только для ПБХ.
Ответ прозвучал ровно, почти равнодушно:
– Даже если дадут разрешение, курс акций застрянет на отметке в четыреста. Всё решает рынок NASH.
– Но пишут же – с холестерином побочек особых нет, курс уже вернулся к трёмстам!
– Неизвестно.
– В смысле? Что-то скрываешь?
– Никто не может гарантировать, что дело лишь в холестерине.
Истинная угроза крылась не там. Настоящий удар нанесли не липиды, а печёночные поражения. В 2017-м случится первый летальный случай. Цена акций тогда ещё устоит – смерть спишут на передозировку, а не на дефект препарата. FDA ограничится сухой формулировкой: "печальные обстоятельства, вызванные ошибкой пациента". В коробку добавят предупреждение: "При передозировке возможны тяжёлые побочные эффекты, включая смерть".