И в этом угадывалось отражение – такая же опасная игра, какой занимаются Дэвид и его партнёр. Но тревога, охватившая тело, была иной. Она несла в себе подсказку. Мысль, словно игла, пронзила сознание: временная линия сместилась.
Если рассматривать OCA как чистую русскую рулетку, то реакция FDA на трагедию могла стать ключом. В 2017-м они только наблюдали, делали вид, что ничего страшного не происходит. Но в 2020-м ведомство ужесточило курс – больше никаких поблажек. Если рискнуть в ту эпоху, когда FDA уже настороже, пощады не будет. Значит, разумнее всего действовать раньше, в период, когда игра ещё не раскрыта до конца.
С этой мыслью тяжесть с груди спала, вырвался долгий вздох облегчения, даже короткий смешок. Тревога, казавшаяся бессмысленной, привела к открытию, которое могло бы ускользнуть. Симптомы – дрожь, холод в руках, судорожное дыхание – растаяли, будто их и не было.
И тогда пришло осознание: эти странные приступы, мучившие некогда в прошлой жизни, были вовсе не болезнью. Это был сигнал. Шёпот каждой клетки, отчаянное предупреждение организма: "Не довольствуйся настоящим, иначе погибнешь". Невыразимая, почти мистическая сигнализация, встроенная в плоть. Звучит безумно? Конечно. Но разве сама возможность возврата в прошлое менее безумна?
Теперь тревога стала союзником. Личная сирена, готовая вовремя указать на невидимую опасность. И как только пришло это понимание, раздался новый звонок – в телефоне высветилось сообщение от Джерарда.
"Сможешь выкроить время в воскресенье?" – всего одна строчка, но в ней чувствовалась важность. Место встречи оказалось столь же необычным, как и сам запрос: Метрополитен-клуб на Пятой авеню, под сводами которого собираются лишь избранные.
Похоже, наступил долгожданный миг – впереди встреча с Рейчел и отцом Джерарда.
Глава 15
Назначенная встреча выпадала на воскресенье, но впереди оставалось ещё три дня – три долгих, напряжённых дня, которые нельзя было позволить себе растрачивать впустую. За эти часы предстояло многое успеть: обложиться сведениями о "Теранос", найти способ удержать Джерарда от вывода средств и одновременно подготовиться к разговору с его отцом.
Задачи громоздились, словно серые каменные плиты, и каждая требовала отдельного усилия. А тут ещё и новая трещина в планах: Рейчел объявила о себе как о представительнице прав пациентов в фонде Каслмана. От этой новости скулы сжались сами собой. Слишком ясно было, что тайное станет явным, и вопрос лишь во времени. Значит, оставалось только одно – подготовиться так, чтобы неизбежное обернулось оружием.
На следующий день состоялся разговор с Рейчел. Слова вышли прямыми и тяжёлыми, как свинец:
– Джерард назначил встречу. В воскресенье. Метрополитен-клуб.
Рейчел моргнула, глаза её расширились, как будто в них вспыхнул свет от внезапно распахнувшейся двери. Она ничего не знала. Или делала вид?
– Не может быть…, – пробормотала она, но голос выдал сомнение.
Выражение лица девушки колебалось между удивлением и тревогой. Всё же знала – не всё, но что-то. После короткой паузы Рейчел призналась:
– Отец в последнее время странно себя ведёт. Недавно спрашивал, знаю ли я человека по имени Сергей Платонов… Я боялась, что он навестит Шона.
Воздух в комнате сделался густым, словно перед грозой.
– И зачем ему встреча со мной лично? – вопрос прозвучал сухо и нарочито серьёзно, будто любое подобное событие само по себе несёт опасность.
Рейчел заметно занервничала, губы чуть дрогнули, но взгляд остался прямым. Наконец она выдохнула:
– Лучше, если ты скроешь наше знакомство. Папа подозрителен ко всем, кто рядом со мной. Особенно если это мужчина.
Слова её упали мягко, но в них слышалось предупреждение. И в этом проступала та же осторожность, что прежде угадывалась у Джерарда. Мужчины её семьи явно охраняли её от любого постороннего, словно от врага.
– Тогда скажем, будто мы просто знакомы… что лишь здороваемся при встречах, – добавила она уже тише.
Между фразами повисла пауза, будто воздух сам задержал дыхание.
– То есть ты предлагаешь лгать? – голос прозвучал негромко, но с острой тенью сомнения.
Рейчел вздрогнула, будто слова коснулись её слишком резко. Щёки вспыхнули лёгким румянцем, пальцы сжались. Девушка замялась, не решаясь сразу ответить. Она всегда тянулась к правде, словно к единственной прочной опоре, и любое отступление от неё давалось с трудом. Даже если в нужный момент ложь могла бы сыграть на руку, для неё это оставалось почти невозможным. Но в подобной прямоте таилась опасность – слишком уж легко было бы раскрыть тайну.