"Есть организация – Фонд Каслмана. Редкие заболевания. Хочу стать там представителем пациентов…"
Сестра собиралась обсудить это с отцом сегодня и даже просила помочь, если возникнет сопротивление. На первый взгляд, безобидная затея: Рейчел всегда участвовала в благотворительности. Но раньше всё её внимание уходило на помощь малоимущим семьям и детям из неполных домов. Болезни, тем более редкие, никогда не были сферой её интересов.
Почему же теперь этот поворот? Внутри поселилось подозрение: не связано ли это с тем самым Платоновым? Биотехнолог, инвестор, человек с медицинским прошлым. Может ли быть так, что он заманил её в сомнительный проект? В воображении Джерарда Сергей всё чаще рисовался в образе какого-то харизматичного вождя секты.
– Приехали, – вывел его из мыслей ровный голос водителя.
За окном выросла величественная громада клуба "Метрополитэн". Когда-то его называли вершиной нью-йоркской роскоши. Фасад, вдохновлённый итальянским Ренессансом, поражал сохранностью: мраморные колонны сияли в солнечном свете, латунные детали поблёскивали, словно их полировали каждое утро.
Швейцар Крис, безупречно подтянутый, с лёгким движением открыл дверцу:
– Добро пожаловать.
Для Джерарда это место не было чужим. Внутри воздух пах прохладой камня, пылью веков и лёгким ароматом дорогого дерева. Высоченные своды, облицованные мрамором, создавали впечатление, будто шагнул внутрь дворца. Именно за эту торжественную строгость клуб получил прозвище "мраморный дворец". Здесь не требовалось позолоты или лишних украшений – сама гладь камня создавала ауру величия.
– Мистер Джерард, пожалуйста, подождите немного, – с улыбкой поприветствовала его сотрудница ресепшена.
Чуть позже подошёл проводник в строгой униформе:
– Прошу, пройдёмте.
Правило оставалось неизменным: гости, не являющиеся членами клуба, не могли разгуливать без сопровождения. Даже если это родственники тех, кто имел доступ.
И в эту величественную тишину ворвалась тревожная мысль: "Именно сюда приедет Сергей Платонов…"
Ощущение нехорошего предвестия вновь сжало грудь. Несколько дней назад Джерарда посетила нелепая догадка: а что, если все шаги Платонова были продуманной игрой только ради этой встречи?
Он резко покачал головой, стараясь отогнать навязчивое предположение.
"Бессмыслица. Одного разговора мало. Чтобы извлечь выгоду, нужны годы доверия".
Сегодняшняя встреча имела одну-единственную цель – выяснить, представляет ли собой Сергей Платонов угрозу. Вся ситуация складывалась так, что преимущество явно было не на его стороне.
Узкий коридор вывел гостей к просторному залу, когда-то служившему библиотекой для завсегдатаев клуба. Потемневшие от времени дубовые шкафы поднимались к самому потолку, книги в старинных переплётах молчаливо хранили пыль столетий. В массивном камине, украшенном резными завитками и строгими гербами, давно не горел огонь, но от полированного камня исходил прохладный запах старины.
Проводник жестом пригласил к назначенному месту и почтительно обратился к мужчине, что сидел в кресле у окна:
– Господин, ваши гости прибыли.
– Он пришёл? – голос Раймонда, отца Джерарда, прозвучал сухо, почти механически.
Первым делом взгляд скользнул к часам на запястье. Опоздание – пятнадцать минут. Джерард внутренне приготовился к привычному нагоняю, но вместо грозных слов услышал другое:
– Слишком напряжённый вид.
– Что?
– Пока шёл сюда, выглядел так, словно думы жгли сильнее, чем этот воздух.
Нервозность действительно сковывала изнутри, но признаться, что причиной был Платонов, Джерард не решился. Взяв паузу, он осторожно заговорил о Рейчел, пересказывая часть вчерашнего разговора. Упомянул лишь её неожиданное желание заняться делами Фонда Каслмана, тщательно умолчав обо всём, что касалось Сергея.
– Фонд… Зная её характер, проблем быть не должно, – спокойно заметил Раймонд. – Если вдруг захочет уйти из "Голдмана", остановить её мы не вправе.
Беспокойство отца было едва заметным, почти отсутствующим. Для него это не выходило за рамки естественного выбора дочери.
Но мысль о Платонове не отпускала Джерарда. Доказательств причастности Сергея к решению Рейчел не существовало – лишь подозрение, неясная догадка. И именно потому об этом нельзя было обмолвиться при отце.
Достаточно вспомнить его вспышки: стоило какому-нибудь ухажёру приблизиться к Рейчел, Раймонд мог достать "Глок" и с ледяным спокойствием положить его на стол. Что случится, узнай он о близости дочери к человеку, которого сочтёт опасным?