– Стало быть, и про меня кое-что успели узнать?
– В определённых пределах.
Речь прозвучала просто, без прикрас, и повисла в тишине.
Уголки губ Раймонда изогнулись в недоброй усмешке:
– Любопытно, до каких же пределов?
– Известно, что вы партнёр "Crabson Swaine" и одно время были адвокатом Генри Киссинджера.
Сухая констатация, будто вырезанная острым ножом. Раймонд напрягся, взгляд стал тяжёлым.
– Создаётся впечатление, что меня разыскали по досье.
– Это не расследование. Просто слухи, услышанные в коридорах "Голдман". Будь у меня желание копнуть глубже, знал бы и о специализации. Этой информации пока нет.
Тон Платонова сбивал с толку. Обычный человек осторожничал бы, прятал лишние знания подальше, а он говорил прямо, будто нарочно бросал вызов.
– Надо признать, откровенность у вас редкая, – усмехнулся Раймонд.
– Единственное, чем можно похвастать, – последовал ответ, спокойный, почти бесстрастный.
В памяти Джерарда вспыхнуло воспоминание о прошлой встрече: тогда, в защищённой комнате, прозвучали такие же опасные слова, сказанные без оглядки, словно собеседник нарочно испытывал судьбу. Сердце Джерарда ёкнуло: а что если и сейчас вырвется что-то столь же безрассудное – например, фраза про жадность к деньгам или желание пожертвовать дружбой ради баснословной суммы? Одно неосторожное слово могло разрушить всё.
Меж тем Раймонд, не меняя ледяного выражения лица, задал новый вопрос:
– С дочерью моей близки?
– Да, довольно близки.
Грудь Джерарда болезненно сжала невидимая рука. Всё строилось на убеждении, что Платонов будет держаться в рамках рассудка. Но тот снова шагнул за черту, сказав это открыто, как ни в чём не бывало.
Лицо Раймонда потемнело, в чертах проступила суровая жёсткость. Джерард попытался вставить неловкую улыбку и поспешное пояснение:
– На самом деле они не так близки…. Рейчел со всеми общается легко, дружит почти со всеми ровесниками….
Резкий взгляд Раймонда тут же оборвал оправдания – предупреждение было безмолвным, но предельно ясным. Джерард умолк.
– Забавно, – произнёс Мосли после паузы. – Ведь дочь утверждала обратное: будто вы едва знакомы и только здороваетесь время от времени.
– Верно, – откликнулся Платонов тем же ровным голосом, не выдав ни волнения, ни желания пояснить больше.
Раймонд прищурился:
– Значит, выходит, она солгала?
Глава 16
Голос Раймонда напоминал холодный скрежет металла – не громкий, но проникающий под кожу. Платонов, будто, не замечая нарастающей стужи в воздухе, спокойно качнул головой.
– Не знаю, что именно сказала вам Рейчел, – прозвучало ровно, без тени смятения. – Со своей стороны обозначил только факты.
– И всё же, вы действительно близки?
– Всё зависит от того, как понимать слово "близость". Половину недели мы ужинаем вдвоём. По моим меркам – это отношения.
В глазах Раймонда, как в глубине раскалённой печи, вспыхнул гнев.
– Значит, Рейчел скрыла это от меня?
В его голосе зазвенела стальная нота ярости. Взгляд стал убийственным, будто остриё кинжала упиралось прямо в горло. Но Платонов лишь пожал плечами, словно речь шла о пустяке.
– Даже если скрыла – нет ничего необычного. Дети часто утаивают что-то от родителей. Причины не всегда бывают опасными или дурными.
Слово "не" растворилось, словно его и не было. В сознании Раймонда остался лишь намёк на угрозу. Лицо его окаменело, глаза впились в собеседника, словно хотели прожечь насквозь. Атмосфера в зале натянулась, как струна перед разрывом.
– Близки с моей дочерью… Но речь идёт о простой дружбе молодых людей?
Джерард, чувствуя, как по спине стекает липкий пот, мысленно умолял: "Только скажи, что это дружба…".
Но Платонов не стал облегчать его муки.
– Нет, это не обычная дружба.
Грудь Джерарда сдавила ярость, зубы впились в губу, чтобы не вырвался крик. Раймонд уже почти сорвался, подозрения вспыхнули в нём пожаром.
– Более чем дружба? Хотите сказать – романтические отношения?
– Этого я не утверждал. Но назвать её простой дружбой язык не повернётся.
– И как же тогда вы её определите?
Тишина повисла тяжёлым свинцом. Казалось, одно неосторожное слово – и грянет взрыв.
– Об этом не могу говорить, – наконец произнёс Платонов, словно ставя печать на недосказанности.
Джерард с облегчением выдохнул. Пусть ответ опасен, но всё же не безумен.