– Тем не менее, для управления рисками наличие клинических подтверждений критично.
– Отсутствие бумажки не отменяет технологию.
А вот в этом и крылась опасность. Подобной технологии в реальности просто не существовало. Но напрямую заявить это – означало бы поставить себя в тупик. Доказать невозможность изобретения в тот момент было нельзя. Оставалось идти по тропе, где можно добыть веские факты, – по линии клинических испытаний.
– Но профессор Каррингтон уже подтвердил жизнеспособность технологии.
– Технология и клинические результаты – разные вещи.
Взгляд Прескотта стал жёстким, почти обличающим: "Кто ты такой, чтобы сомневаться в Каррингтоне?" Его вера в знаменитого профессора была безоговорочной, почти религиозной.
Открыто спорить было бы глупо. Пришлось выбрать обходной путь:
– Ни в коем случае. Безусловно, профессор прав. Речь вовсе не о технологии, а о проверке её в реальных условиях.
Чтобы донести мысль, потребовалась метафора:
– "Представь автомобиль. В лаборатории он работает идеально – двигатель шепчет, система безупречна. Каррингтон видел этот образец в стенах лаборатории. Но ни одна машина не выйдет на дорогу без испытаний в реальном движении. В контролируемой среде всё может выглядеть идеально, но стоит выехать на трассу – и всплывают новые проблемы. У Theranos нет этих "дорожных тестов". Нет клинических данных.
Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. В кабинете стало тише, даже часы на стене будто зашептали медленнее.
– ….
Прескотт молчал, и только в глубине взгляда мелькнула лёгкая трещина в уверенности.
Тяжёлый воздух комнаты словно задрожал от сказанного:
– Theranos утверждает, что испытания начались ещё семь лет назад. Но с тех пор – тишина. Неизвестно, завершён ли процесс и результаты спрятаны в стол, тянется ли работа по сей день, или же проект попросту похоронили на полпути. В такой мутной ситуации риск становится чрезмерным, и алгоритм отчётливо сигнализирует – инвестиции крайне опасны.
Прескотт не перебил сразу. Молчание растянулось, и в этой паузе чувствовалось, что факты задели, пробрались под броню уверенности.
– Каррингтон когда-либо прямо утверждал, что испытания прошли идеально?
Разница между лабораторным успехом и клиническими доказательствами висела в воздухе, словно острый запах озона после грозы. Наконец, Прескотт пожал плечами, стараясь говорить небрежно:
– Помнится, он больше говорил о прорывных технологиях….
– Можно связаться с ним и уточнить?
Кивок, осторожный и выверенный. Но пришлось развить мысль:
– И если получится… лучше бы получить подтверждение письменно.
На этот раз на лбу собеседника залегла складка, словно резаная тень. Пришлось добавить, почти извиняясь:
– Положение слишком скользкое. Формально числюсь в Goldman и не имею полномочий напрямую запрашивать документы у Theranos. Компания закрытая, она не обязана раскрывать детали посторонним. Но вот официальный инвестор – другое дело.
Люди не любят оставлять следы в переписке – это аксиома. Убедить его было жизненно необходимо.
– Я вовсе не утверждаю, что в компании есть проблема. Возможно, испытания идут, а отчётность задерживается. Но если всё подтвердится и риски исчезнут – тогда капитализация может спокойно достичь десяти миллиардов.
– Десяти миллиардов…? – слова прозвучали у Прескотта почти шёпотом.
– Да. Но без ясности по клиническим результатам оценка будет гаданием на кофейной гуще.
Наконец он сдался:
– Ладно. Сделаем так.
В голосе слышалась надежда – возможно, в глубине души Прескотт сам хотел увидеть доказательства.
Но тут же, сжав руки, он повернулся вновь:
– Хорошо, первый риск понятен. А второй?
Неловкая пауза снова повисла. Тема была щекотливой, будто разговор о болезни за праздничным столом.
– Ну… дело вот в чём. Любое медицинское оборудование обязано пройти сертификацию FDA перед выходом на рынок.
Прескотт моргнул, словно не понял, зачем ему напоминают очевидные вещи.
– Newton от Theranos не получил одобрения FDA.
Тишина опустилась глухим покрывалом.
– Что значит – не получил?
– Запрос в FDA дал прямой ответ. Newton не только не сертифицирован – даже заявки на рассмотрение не подавали.
Глаза Прескотта расширились, а в голосе прорезалась дрожь раздражения:
– Не может быть! Ошибка! Лично от Холмс слышал, что всё оформлено.
– Уверены?